Фотосессия в жанре ню. Бонд, мисс Бонд!

Цветными огнями ночь раскрасили спецмашины: «Скорая», полицейская «Нива» и «десятка» ГАИ.

Андрей тоже свернул на обочину, остановил машину и вылез из нее, непререкаемым тоном скомандовав мишке:

– Сиди тихо!

Гаишники уже бросили окурки и потянулись к дверцам, явно собираясь уезжать.

– Что случилось, командир, помощь нужна? – подходя ближе, безадресно спросил Андрей таким мужественным киношным голосом, который хорошо сочетается с игрой мощных бицепсов, а еще лучше – с гранатометом на плече.

– Проезжаем, гражданин, проезжаем! Не останавливаемся! – неодобрительно покосившись на «гражданина», скучной скороговоркой ответил один из «командиров».

Андрей сделал ловкое движение пальцами, открыв и закрыв красную книжицу удостоверения. Плотные корочки мягко стукнули. «Командир» кивнул и, бросив быстрый взгляд на полицейский транспорт, чуть более оживленно ответил:

– Да какая уж тут помощь, все, замерзла дивчина в ледышку.

– Как это?

– Как, как… Как в сказке «Морозко»!

Андрей посмотрел в сторону «Скорой» (задние двери фургона были распахнуты, внутри пусто) и перевел взгляд дальше, в поле.

Там, оступаясь мимо узкой тропинки, двое дядек в форменных костюмах тащили по снегу носилки, накрытые больничной клеенкой.

Носилки качались, замерзшая до хруста клеенка ерзала, открывая то беломраморное колено, то сизый и острый, как излом водосточной трубы, локоток.

– Кто это? – подправил свой вопрос Малинин.

– Да кто ж ее знает? Дивчина какая-то, голая, как пупс.

Ни вещей при ней, ни документов. – «Командир» сплюнул на снег и потянул на себя автомобильную дверцу. – Все, Вась, погнали, нечего нам тут делать!

Андрей посторонился, пропуская мимо ожившую машину ГАИ, и вновь устремил острый взор в сторону «неотложки», запоминая ее номер. Впрочем, необходимости в этом не было: Малинин знал, что по правилам «Скорая» должна доставить тело в ближайший морг. То есть в больничку пригородного поселка Солнечный.

Значит, именно там можно будет посмотреть на замерзшую дивчину поближе.

Только, пожалуй, уже завтра.

И, пожалуй, в компании старой девы-учительницы, а не малолетнего медведя.

Оля проснулась привычно рано, еще не было семи утра. Размотав звукоизолирующий шарфик, она с удовольствием убедилась, что в доме тихо. Ну, почти тихо. В кухне гудел холодильник и поскрипывала открытая форточка, в ванной капал кран.

Оля вышла в прихожую.