Хижина тети Томы

На территорию «Рузанны» милым образом можно попасть прямо с тети-Люсиного двора, если хорошенько сплющиться и протиснуться между прутьями решетки. Такое упражнение лучше проделывать в спортивной форме, так что обула я кеды, а оделась в шортики и маечку. Втянула живот, без особого труда пролезла через решетку, легким спортивным бегом протрусила на площадку в тылу роскошного административного корпуса и принялась снимать с веревок сухие простыни с чернильной монограммой «ТЛ» («Тетя Люся», ясное дело!). К сожалению, с большой стопкой чистого белья в руках проделать акробатический этюд с решеткой было бы затруднительно, поэтому в обратный путь я пустилась по мощеной дорожке, петляющей по территории комплекса.

Никто на меня внимания не обращал, да и я по сторонам не глазела, вышла из «Рузанны» и целеустремленно зашагала по пыльной поселковой улице. Уже почти дошла до нашего двора, и вдруг…

Дверца автомобиля, который я обходила по узкому проходу между черным боком машины и облупившимся забором, распахнулась прямо передо мной.

Не успев затормозить, я врезалась в нее, башня из простыней развалилась на составные части, и чистое постельное белье с монограммой «ТЛ» посыпалось на грязную мостовую.

– Козел-собака! – согласно охнули Тяпа и Нюня, а я обреченно закрыла глаза, представив, что скажет мне тетя Люся и как посмотрит на меня Софи, которую хозяйка непременно оштрафует за ущерб, нанесенный ее имуществу.

– О, простите! – виновато произнес мужской голос.

– Как же! – прошипели мы с Тяпой, выпуская когти и загибая пальцы крючочками.

Таким образом, первым делом я открыла рот, а уже потом глаза, однако последовательность могла быть и обратной. Если бы я сначала взглянула на этого парня, то и рот затем разинула бы совершенно точно: такого красивого мужика я в жизни не видела! Даже в кино! Даже во сне! Даже на разворотах «Плейбоя»!

Это был брюнет с умопомрачительными синими глазами, какие мне прежде доводилось видеть только у дорогих говорящих кукол. Представляете себе Кена в человеческий рост? Широкоплечего, длинноногого, с узкими бедрами? И вся эта нечеловеческая красота была упакована в нежно-голубой костюм, который его владелец совершенно не жалел: он обрушился коленками в дорожную пыль и принялся собирать тети-Люсины простыни.

– Встаньте! – повелела я голосом королевы Английской (дряхлой Елизаветы, со старческими хрипами). Горло от волнения перехватило, руки задрожали, роняя последние чистые простыни.