Хижина тети Томы

Кавалеры сошлись в поединке, пронзили друг друга шпагами, и я не досталась никому. Ты это хотела услышать? – Я сбросила измазанные лесной грязью босоножки и устало упала в койку.

– Что-то в этом роде, – Софи довольно хохотнула и снова взяла журнал. – Вижу, ничего страшного не случилось.

– Если не считать того, что на меня напал маньяк!

– Где?! – Софи привстала в койке, словно намеревалась умчаться в охотничьи угодья маньяка сразу же, как только я сообщу ей нужные координаты.

– В лесу, на тропинке, которую протоптали отдыхающие «Жемчужного колоса».

– И что? И как? – продолжала любопытствовать соседка.

– Выпрыгнул из-за дерева, схватил меня, повалил на землю и ну целовать взасос!

– А ты?

– А я больно ранила его мужскую гордость коленом, вырвалась и убежала.

– Вот это ты зря, – немного подумав, сурово сказала Софи.

– Зря я вырвалась? – удивилась я. – Ну, извини меня, дорогая, я не могу без предварительных ласк и в особенности – без предварительного знакомства.

– Это твое личное дело, – кивнула она.

 – У каждого, как говорится, свои тараканы! Не нравится тебе, когда вот так сразу, – не ешь. В смысле, не спи. Но зачем же бить коленом по мужскому достоинству? Что, если ты оставила бедненького маньяка без орудия труда? Нехорошо это с твоей стороны. Ни себе, ни людям!

– Сонь, у тебя нет еврейской бабушки? – язвительно спросила я. – Нет? Жалко. Ты могла бы эмигрировать в Израиль, у меня там однокурсница живет, в борделе трудится, я бы дала тебе рекомендательное письмо.

Очень подходящая для тебя работа, гораздо лучше, чем хачапури на пляже продавать!

– Нет, я за деньги не могу! – гордо ответила Софи.

– Тогда иди в политику, – сонным голосом посоветовала я. – Активисткой движения «За посильную гуманитарную помощь сексуально голодающему населению».

Соседка ничего не ответила – то ли обиделась, то ли обдумывала мою идею. В тишине, нарушаемой только стрекотанием кузнечиков, я уснула, но спала отнюдь не спокойно. Сонькина сексуальная озабоченность оказалась инфекционной.

Наверное, раньше у меня иммунитет к этой заразе был покрепче, а теперь он резко понизился, и злые бациллы крепко взяли меня за горло и разные иные места.

Снились мне тугие объятия, жаркие поцелуи и тому подобная нервирующая муть. Кавалера своего я не видела (муть была темная, практически беспросветная) и оттого раскрепостилась, как запорожское казачество перед лицом турецкого султана, за которого вполне мог сойти мой сладострастный партнер.