Фотосессия в жанре ню

– Иди, Миша, спасибо тебе, извини, пожалуйста, – скороговоркой пробурчала Оля.

– Да я всегда… Я сколько угодно…

Затрещал паркет, проскрипел линолеум, мягко хлопнула дверь – Майкл удалился.

Оля открыла глаза и в упор посмотрела на маму:

– Елка умерла?

– Конечно, нет, что ты, Дашенька, возможно, выживет, она девочка молодая, здоровая, сильная! – невыносимо бодрым голосом заворковала мама, подтыкая под Олины бока плед.

Нестерпимая фальшь ощущалась не только в ее тоне, но и в самих словах: никогда раньше Галина Викторовна не называла «беспутную шалаву» Елку Дашенькой и не желала ей ничего доброго.

«О покойниках или хорошее – или ничего», – вспомнилось Оле, и сердце ее сжалось.

– В больницу звонили? – хмуро спросила она.

Мама с папой переглянулись, сгорбились и дружно опустили глаза – точь-вточь как школьники, избегающие встречаться взглядом с учительницей, которая только начала произносить могущественное и страшное заклинание вызова к доске.

– Звонили или нет? – Оля смахнула с лица холодный компресс и села.

– Звонили, звонили, ты лежи, лежи! – подхватилась мама.

– Звонили, и что?

– И что…

Мама вздохнула.

Недипломатичный папа загудел сочувственно:

– И ничего хорошего, конечно! Баба Женя, может, и выкарабкается, второй инфаркт – не третий, а подружка твоя… Эх…

Оля стиснула зубы.

– Ну, поплачь, деточка, поплачь! – потянулась к ней мама.

– А что полиция? – резко отстранившись, спросила Оля.

– А что полиция? – пожав плечами, повторил папа.

– Несчастный случай, говоришь?

Оля склонила голову к плечу, словно прислушиваясь к своему внутреннему голосу.

Внутренний голос на удивление витиевато и прочувствованно ругался классическим матом.

Оля отшвырнула в сторону плед и встала с дивана.

– Ты куда, деточка? – встревожилась мама.

– Мне нужно.

– Оль, ты не волнуйся, мы их родственникам позвонили, они все, что нужно, сделают, – успокаивающе зарокотал папа. – Насчет похорон, и вообще…

– Да при чем тут похороны?! – Оля рванула на себя витражную дверь гостиной и обернулась на пороге.

Свет из прихожей, пробивавшийся сквозь цветные стекла, окрасил ее бледное лицо пугающими пятнами.

– У меня совсем другое дело!

– Может, ей еще валерианочки? – заговорщицким шепотком спросил папа маму.