Кляча в белых тапочках

И перебросила трубку из правой руки в левую. Освободившейся дланью подцепила из коробки бумажную салфетку и потерла ею красный след на своей физиономии.

Помада, заявленная производителем как особо стойкая, действительно, не стиралась, зато замечательно размазывалась. Через пару секунд нижняя половина моего лица приобрела равномерный свекольный окрас и стала выглядеть так, будто мне недавно сделали лоскутную пересадку кожи, причем донором был если не лично Чингачгук, то кто-то из его соплеменников.

– Хорошо, что ты еще дома, – невозмутимо произнес Вадик.

 – Сэкономишь и время, и деньги.

– Это каким же образом?

Пока было совершенно очевидно, что мне придется, наоборот, немало времени потратить на приведение своей морды в относительный порядок.

– Не ходи на работу, сиди дома, – посоветовал Вадик. – У нас с тобой, оказывается, через час съемка в Приозерном. Все равно придется проезжать мимо твоего дома, так зачем тебе ехать на студию? Мы подъедем, я звякну с сотового, ты и выйдешь.

– Отлично! – бурно обрадовалась я– не столько любезному предложению Вадика и возможности сэкономить на маршрутном такси, сколько тому, что смоченная в одеколоне ватка явно побеждала красные помадные разводы, быстро возвращая моей коже колер, свойственный бледнолицым.

 – Договорились!

Я бросила трубку, спеша закончить тщательную зачистку напомаженных территорий. Уф, справилась! Рано, рано списывать на свалку истории такое могучее косметическое средство, как тройной одеколон! Один минус: благоухаю я теперь, как застенчивый алкоголик.

Ну, с этим ничего не поделаешь, принимать водные процедуры некогда, тем более что в ванной плещется Колян, а извлекать мужа из воды – что из болота тащить бегемота. Ладно, в машине высуну голову в окошко, до Приозерного минут сорок езды, авось компрометирующее амбре «Тройного» и выветрится…

Я снова взяла тюбик «Ланком», прицелилась и ловко мазнула помадой по губам – раз, вто…

Дзинь-нь-нь! Нижней губе опять не повезло! Проклятый телефон второй раз за утро некстати ожил, и мое лицо снова украсила ярко-красная полоса, теперь уже горизонтальная.

Боевая раскраска в лучших традициях североамериканских индейцев.

– И впрямь, чисто Вождь краснокожих! – не зная, плакать мне или смеяться, пробормотала я, посмотрев в зеркало.

Длинно скрипнув, за моей спиной приоткрылась дверь в ванную, и в коридоре бесшумно возник загорелый Колян, всю одежду которого составляло махровое полотенце, намотанное на манер набедренной повязки.