Кляча в белых тапочках

– Выпороть бы тебя, – повторила я.

– Проходите, – Настя открыла передо мной дверь в комнату, которая явно служила детской.

Я вошла и с интересом оглядела помещение. Стены просторной комнаты были оклеены обоями небесного цвета. На голубом фоне белели пухлые облака и едва заметно серебрились звездочки, нарисованные специальной краской: если в комнате будет темно, звезды будут красиво мерцать. Паркетный пол прикрывал просторный палас, похожий на страницу из гигантского атласа автомобильных дорог: на нем в два цвета были изображены автотрассы и железнодорожные пути, проложенные на местности, изобилующей горными хребтами, оврагами и разного рода водными преградами.

Отличный коврик, мальчишка часами сможет гонять по нему свои машинки! Я завистливо вздохнула.

– Сколько вашему мальчику? – спросила я, поглядев на завешенную кисеей кроватку, в которой мирно посапывал малыш.

– Это девочка, – с нежностью сказала Настя. – Ей уже восемь месяцев! Да вы говорите нормально, в полный голос, Катюшку, когда она уснет, пушками не разбудишь!

– Повезло вам, – заметила я.

 – Мой просыпается от малейшего шороха! Ему уже год, а по ночам все еще спит плохо, то животик беспокоит, то зубки болят, то водички попить хочет… Опять же, у вас девочка, ее можно в памперсах держать хоть день и ночь, а мальчикам, говорят, это вредно. Сколько я маялась с марлевыми подгузниками!

– Смотря какие памперсы, – заметила Настя.

Некоторое время, забыв о цели моего визита, мы увлеченно обсуждали достоинства подгузников разных марок.

Потом я вдруг вспомнила, что привело меня к Насте и, невежливо перебив женщину, клеймящую позором коварно протекающие одноразовые штанишки, спросила:

– Настя, скажите, пожалуйста, а вам не вернули ту фотографию, которая позавчера была у Гены? Ну, то семейное фото со дня рождения Капитолины Митрофановны в семьдесят каком-то году?

– В семьдесят седьмом, – кивнула Настя. – Мне тогда только годик исполнился… Нет, к сожалению, не вернули! Я специально спрашивала, хоть и неудобно было – человек умер, трагически погиб, а меня заботит такая ерунда, как пропавшая фотография…

Она вздохнула, поправила выбившийся из высокой прически русый локон и проникновенно посмотрела на меня большими голубыми глазами.

Я невольно залюбовалась ею: без преувеличения, Настя была настоящей красавицей. Большие прозрачные глаза цвета дымчатого голубого топаза, четко очерченные брови вразлет, аккуратный прямой нос, скуластое лицо, густые волнистые волосы.