Кактус Нострадамуса. Ванна с шампанским.

Красные и белые узоры из прямых и волнистых линий, точек и концентрических кругов преобразили наш габаритный багаж до неузнаваемости.

Правда, пованивал сей шедевр хендмейда – будь здоров, но сейчас мы готовы были с этим примириться, а потом лак высохнет и перестанет пахнуть.

Зяма заставил меня надеть поверх майки и шортиков синий халат. Подпоясанная ремешком от Гуччи, с подвернутыми рукавами и глубоким декольте, форменная одежда уборщицы превратилась в модное полотняное платьице в стиле милитари. Распустить волосы, чтобы они затенили мое лицо и скрыли линии шеи и плеч, я догадалась сама.

– Ну вот! – сказал довольный моим превращением Зяма. – Совсем другая женщина! Жаль, нельзя сменить обувь.

Хотя мои джинсовые полукеды вполне гармонировали с синим платьицем, Зяма все-таки замаскировал их накладками в виде бумажных цветов, ловко скрученных из туалетной бумаги.

– А ты?

Я пытливо посмотрела на братца.

Мне было интересно, как он в отсутствие иных мануфактурных изделий изменит собственную внешность.

Обмотается с головы до ног пипифаксом, как мумия?

– А я пойду, как есть, – Зяма мужественно шмыгнул носом. – Вызову огонь на себя!

Он снял мои очки, стер с губ помаду, выдернул из-под нашего чемодана один из скейтов и водрузил на него большой мешок с мусором. Помял его, формируя прямоугольник, придирчиво осмотрел дело своих очумелых ручек и остался доволен:

– Сойдет, пожалуй! Ну, покатились?

Я подумала, что это неравные стартовые условия: мне достался настоящий тяжелый чемодан, а братцу – невесомый бутафорский, но возражать не стала.

В конце концов, у нас тут не скачки на приз атамана казачьего войска, у нас тактический маневр, призванный обмануть врага. И вообще, Зямка же огонь на себя вызывает…

– Только после вас!

Я пропустила Зяму с мешком вперед, и он выкатился из клозетного укрытия на оперативный простор вокзала, превысив скорость звука: вскрики нежных дам, запоздало обнаруживших присутствие в уборной мужчины, его ушей не достигли.

Сделав вид, будто я вытираю лицо бумажным полотенцем, я выглянула из туалета и из-под прикрытия салфетки оглядела окрестности.

Мусорная тачанка Зямы уверенно шла на взлет по пандусу, следом в пешем строю поспешали беломаечные брюнеты.

Я дождалась, пока все они выйдут из здания вокзала на улицу, и налегла на лямку.

Вместе с одним из скейтов мой экипаж потерял устойчивость, так что мне постоянно приходилось его придерживать и выравнивать.