Кактус Нострадамуса. Ванна с шампанским.

Санек прикинул, что у него есть пятнадцать-двадцать минут, и устроился в соседнем интернет-кафе, ожидая выхода четверки и попутно сливая заказчику пикантные снимки из гостиничного номера.

Откушав, атлет и грации сделались медлительными и вальяжными. Они двинулись по бульвару, расслабленно созерцая витрины, пока не наткнулись на первый же манящий стикер с надписью «Saldi».

В этот момент группа дрогнула, но все же продолжала движение.

Однако уже у рекламных плакатов «Sconti» наметанный глаз Санька отметил в рядах четверки нервную вибрацию, предвещающую скорый распад команды.

И наконец – соблазнительная наклейка «Liquidazioni» разбила плотную группу вдребезги!

Три грации с места в карьер рванули на распродажу в торговый центр. Атлет, немного помедлив, с ускорением двинулся к пыльной лавке с винтажным барахлом.

– А вот это затянется надолго! – сказал себе Санек, совершенно правильно оценив многокаратный алмазный блеск в глазах охочих до покупок дамочек.

Он перешел на другую сторону улицы, устроился за столиком уличного кафе и приготовился скоротать часок-другой за кофе с панини.

Однако не прошло и двадцати минут, как из предупредительно разъехавшихся стеклянных дверей выступили две пары: сначала Вика под ручку с невесть откуда взявшимся кавалером, а потом и Инка – в аналогичной комплектации. Спутники девушек были похожи, как братья: коренастые, смуглые, с антрацитовыми кудрями, с напряженными желваками на челюстях.

«Где-то я их видел?» – подумал Санек, но не вспомнил – где.

Кавалеры крепко обнимали своих дам, а те сверкали глазами, трясли волосами, щеки их пылали, – должно быть, дамы смущались, – и семенили на заплетавшихся ножках.

Санек, не ожидавший ничего подобного, мучительно поперхнулся колючей крошкой.

Пока он кашлял, темпераментные брюнеты увлекли трепетных блондинок в переулок.

Торопливо подсунув под пепельницу на столе бумажку в десять евро и едва не опрокинув стул, Санек заторопился вдогонку.

В витрине комиссионного магазина, в обрамлении траченных молью песцов, тревожно колыхнулось и растаяло смутное бледное пятно.

Спустя минуту из двери лавки под неистовый звон колокольчика и причитания, издаваемые обладательницей женского голоса, вырвалась высокая особа, ниже пояса укрытая длинной юбкой, а выше – мятой шелковой шалью.