Кукиш с икоркой

К этому я была готова и даже не стала спрашивать, с какой целью Ангелина Митрофановна ищет пропавшую Людочку. Судя по выражению лица мадам и кровожадной интонации, с которой она произносила имя беглянки, несостоявшаяся свекровь тоже имела конкретные виды на Людочкины «мордасы». Примерно такой реакции я и ожидала.

– Девицу, которую вы будете искать, зовут Людмила Петрова, – сообщила Ангелина Митрофановна.

Она резким движением отправила ко мне по гладкой поверхности стола пластиковую папочку с бумагами.

Я поймала посылочку, достала из папки несколько сколотых скрепкой бумажных листочков и поняла, что это ксерокопии страниц паспорта Людочки Петровой.

Пошелестев бумажками, я не замедлила выяснить ее отчество и с трудом сдержала стон. Слабая надежда на то, что папу Людочки звали Эммануилом, Авессаломом или, на худой конец, Пафнутием, умерла, едва родившись:

– Ивановна!

Я слегка закручинилась. Мне уже не казалось, что найти Людочку будет легко. То есть у меня не было ни малейших сомнений, что в родном отечестве отыщется несколько тысяч женщин с такой фамилией, именем и отчеством.

Но как выловить в этой массе тезок совершенно конкретную Людмилу Ивановну Петрову? Мое воображение тут же услужливо изобразило картинку маслом.

Вот я при активной помощи дюжины стражников в униформе банковских охранников загоняю в просторный атриум банка целую толпу отловленных мною на просторах родной страны Людмил Ивановен Петровых – стадо голов в шестьсот: юные девушки, дамы бальзаковского возраста, древние старушки и маленькие девочки в подгузниках.

Они визжат, орут, плачут и ругаются сообразно возрасту, а невозмутимая Ангелина Митрофановна, стоя на балконе, производит сортировку Людочек… Б-р-р! Я содрогнулась. Привидившееся мне зрелище походило на зарисовку сцен жизни и быта невольничьего рынка. Нет, я принципиально ратую за свободу прав и собраний, и потому брать Людочек оптом не буду! «Разве что Рябушкина заплатит по тысяче баксов за каждую!» – тут же шепнул мне беспринципный внутренний голос.

Я рассердилась на него, но постаралась перевести свое раздражение в конструктивную форму допроса с пристрастием. Мадам Рябушкина отвечала на мои вопросы неохотно, и у меня пару раз возникло желание с размаху нахлобучить ей на голову погребальный букет. Красные гвоздики и темная зелень очень украсили бы ее строгую прическу из крашеных рыжих волос! Я разозлилась пуще прежнего, сделалась бесцеремонна и груба, и неожиданно дело пошло лучше.