Моя вечная жизнь

Содержимое двух других шкатулок не вызвало у меня священного трепета: деньги – это всего лишь деньги, даже если они имеют почтенный вид дублонов, луидоров и николаевских червонцев, а роскошные ювелирные украшения наиболее хороши под стеклом, на черном бархате музейной витрины.

Подумав, я положила в карман несколько разновеликих золотых кружочков и еще милостиво спасла от прозябания в темноте сейфого хранилища одно жемчужное колье. Просто потому, что жемчуг без солнечного света теряет блеск, стареет и умирает, о чем Даниэль как мужчина мог просто не знать… Ну, и еще потому, что это ожерелье и идеально подходящие к нему серьги невероятно облагородили мой скромный внешний вид.

Сначала я убедилась в этом, рассмотрев свое отражение в зеркальце пудреницы, а потом увидев выражение лиц банковских девочек. В тот момент они явно гораздо лучше, чем я, представляли себе стоимость фамильных жемчугов князей Радзивиллов!

Задерживаться в банке для полной описи содержимого ячейки я не собиралась, но без ритуального бокала шампанского в кабинете наиглавнейшего тамошнего финансиста все же не обошлось.

Тогда-то я и узнала, что швейцарские банкиры тактичны, но любопытны.

Явно надеясь услышать какое-то объяснение, мсье директор упомянул о том, как удивило его мое появление: оказывается, до сих пор к ячейке номер 2856 наведывались только мужчины. Последним приходил приятный молодой человек, а за несколько лет до него – не менее приятный пожилой господин. Более ранних визитов к две тысячи пятьдесят шестой ячейке мсье директор не застал, они в разное время пришлись на периоды службы его предшественников.

– К сожалению, мужская линия в нашем роду пресеклась, – с искренним сожалением ответила я. – И теперь я единственная представительница нашей фамилии.

– В таком юном возрасте остаться без мужской опеки – это весьма прискорбно! – посочувствовал мне мсье директор.

И тут же расцвел улыбкой:

– Но я уверен, такая прелестная мадемуазель не задержится с походом к алтарю!

– Разве что к жертвенному, – мрачно пробормотал мой внутренний голос.

Два брака убедили меня в том, что сохранять свободу современная женщина должна не менее ревностно, чем соблюдать личную гигиену, и всякие мысли о новом замужестве давила, как тараканов. А с прошлого года они и вовсе меня покинули… Мысли о замужестве, я имею в виду, потому что с тараканами в доме по-прежнему приходится регулярно бороться…

– Мы прибыли, мадам, – возвестил таксист, вернув меня из прошлого в настоящее.