Наследница Шахерезады

Моржик (это Иркин муж, а не животное) категорически отказался принимать участие во всероссийском слете Иркиной родни, мотивируя свой отказ невозможностью сохранить рассудок в присутствии такого множества некрасовских женщин – тех, знаете, которые коня на скаку и в горящую избу.

Моржик сказал, что он лучше сам отправится в любую горящую избу планеты, вообще куда угодно, даже в иной мир, но только не на этот семейный слет.

У Ирки, понимаете ли, две сестры, три тети, мама, бабушка и бабушкины сестры, и все они здоровенные горластые бабы, способные завалить мамонта хоровой песней.

Я уверена, что Иркина порода уходит корнями в глубинные слои палеолита, и доисторический матриархат был придуман и безжалостно насажден ее родными прабабками.

Кстати, поводом для их слета послужил как раз юбилей одной из бабусь.

Я улыбнулась, представив себе толпу Иркиных разновозрастных копий, и вдруг увидела любимую подругу совсем как живую.

В трещащем на мощной груди модном войлочном френче и клетчатой юбке с бахромой, с развевающейся рыжей гривой, в классных замшевых сапожках а-ля любимая девушка Чингачгука, Ирка быстро шагала по коридору, а казалось, что по тропе войны.

Под мышкой, где обычно помещается кто-то из близнецов, она держала объемистую сумку, а в кулаке сжимала мобильник, который то потряхивала, как шейкер, то подносила к уху и хмурилась.

Картинка была такая реалистичная, что я не смогла не похвалить свое воображение:

– Ну ты даешь!

И тут воображаемая Ирка увидела меня и радостным людоедским голосом вскричала:

– Ах, вот ты где!

– Ты что, настоящая? – вытаращилась я.

– А то! Живее всех живых!

Подруга самодовольно улыбнулась и раскрыла мне объятья.

Сумка ее шлепнулась на пол, запнувшийся о сумку гражданин из той колонны, в которой шествовала Ирка, тоже шлепнулся на пол, и я поверила: да, это не сон!

Мне еще никогда не снились индусы, яростно ругающиеся на пиджин-инглиш.

– А что с твоим телефоном? – Подруга посмотрела на свой мобильник, потом на меня.

А, так она мне звонила?

Я тоже посмотрела на ее мобильник, а потом на свой. Разжала кулак – и тут мой аппарат исторг из себя серию отвратительных и постыдных звуков:

– А-а-а-а! Ы-ы-ы-ы! М-м-м-м…

Как будто в моем мобильном спрятались хворые гномы! Все семь, и все с расстроенными желудками.

В толпе, обтекающей нас с Иркой, послышались смешки, и я жутко сконфузилась.

– Ого! – сочувственно крякнула моя подруга.