На сеновал с Зевсом

Культурная программа обеда, отягощенного братско-сестринскими распрями и VIP-капризами, состояла из застольного просмотра новостей с Максом Смеловским – моим давним поклонником и другом всей нашей семьи.

– Сегодня первое апреля – международный день птиц! – радостно возвестил с экрана Максим.

– Сегодня первое апреля – День дурака! – чавкая, заспорил с ним Зяма.

– С праздничком тебя! – ехидно сказала я.

– Дюша, надо быть добрее к брату! – укорил меня папуля.

– Надо быть добрее к братьям нашим меньшим! – поддакнул ему Смеловский в телевизоре.

Я смешливо хрюкнула в надкушенный пирог. Зяма обиженно надул щеки, и без того сильно округленные не прожеванным мясом, и сделался похож на гигантского хомяка, максимально приблизившись к образу меньшего нашего брата по разуму. А телеведущий проникновенно сказал:

– Сегодня весь край должен выйти на строительство скворешников и птишников!

Он так и сказал: «скворешников» и «птишников» – через «ша», чему я сильно удивилась. Смеловский парень образованный, мы с ним вместе грызли гранит филологии в университете, причем Макс занятия не прогуливал и как грызун научного гранита преуспел больше меня.

– В самом деле, скворечник! – неожиданно оживилась мамуля. – О, какая идея! Извините, я вас покину.

Она отодвинула тарелку, встала и удалилась к себе.

– Я ошибаюсь, или к Басеньке пришла муза? – проводив супругу взглядом, задумался папуля.

– Ага! Она прилетела из ближайшего скворечника! – сострил Зяма.

Я подняла брови и похлопала ресницами. Наша мама пишет ужастики, и до сих пор самым компактным дощатым сооружением, фигурировавшим в ее произведениях, был портативный гробик злобного лилипута – карликового плода близкородственного скрещивания представителей вырождающейся вампирской линии. Как мамуля впишет в одну систему образов с мрачными склепами и усыпальницами милый птичий домик, было непонятно, но заранее интересно.

Предвкушая небанальный поворот сюжета, я поела шашлыка с пирогами и только-только приложилась к компоту из стилистически чуждой кавказской кухне гваябы, как позвонила секретарша нашего Бронича Катерина.

– Куда вы все пропали?! – истерила она. – Где ваша совесть?!

– Вопрос поставлен некорректно, – заметила я, двигаясь в прихожую, чтобы обуться и бежать в контору.

Наша Катька – воплощение гражданской сознательности, высокой ответственности и бескорыстной любви к работе.