Последний путь под венец

И, наконец, после короткой паузы раздался женский голос, взмолившийся:

– Господи, на все воля твоя! Дозволь же мне прозреть хоть на минуточку!!!

Именно в этот момент с дверью самой популярной палаты стационара поравнялась медсестричка Аленушка, блуждающая в поисках пропавшей из своей комнаты Лизаветы.

Не раздумывая, она толкнула дверь, с успокаивающим воркованием: «Прозреете, девочки, все прозреете, не сомневайтесь!» – шагнула в палату, где тускло светила одинокая лампочка над кроватью, и застыла на одной ножке, как памятник девочке, прыгающей в классики.

Места, чтобы поставить вторую ногу, у порога не было.

Зато там имелись:

а) распростертое неподвижное тело в байковой пижаме;

б) распростертое неподвижное тело в спортивном костюме;

в) распростертое неподвижное тело в черном трико;

г) коленопреклоненное, но тоже неподвижное тело в ночной сорочке из розовой фланели;

и д) оцепеневшее в нелепой позе с молитвенно склеенными ладошками и запрокинутым к потолку лицом тело в шортах и майке, единственное из присутствующих, расположившееся на стуле за столом.

В промежутках между телами и предметами мебели пол палаты неравномерно покрывали тряпки, объедки и столовые приборы.

– О господи! – позаимствовав чью-то реплику, воскликнула впечатленная увиденным дежурная медсестра.

– Кто здесь?! – переместив слепой взгляд с неотзывчивого потолка на дверной проем, бешено рявкнула особа в шортах.

– Да кого здесь только нет! – нервно хихикнув, машинально откликнулась медсестрица Аленушка.

По зажатой в желтых пальцах пачке «Примы» она уверенно опознала заслуженного курильщика Евлагина, но не узнала пропавшую Лизавету в образе стройной негритянки в трико. Зато броская олимпийская форма третьего тела моментально напомнила ей предупреждение мудрой Крысы Ларисы:

– Никак, тот самый маньяк?!

– Где?! – в один голос спросили нележачие дамочки.

– В чемодане, – не скрывая удивления, ответила дежурная.

– Чемоданный маньяк? Это редкий вид! – съязвила незрячая и оттого особенно сердитая особа в шортах.

– А что он там делает? – оскорбилась подслеповатая особа в ночнушке.