Последний путь под венец. В костюме голой королевы

– Завтра! – подумала я вслух и выключила телевизор.

Разбудила меня Ирка.

Сначала она просто барабанила в дверь – не очень громко, но бойко и неутомимо, как дрессированный заяц. Под эти ритмичные звуки я еще могла бы подремать, но наличие у моей подруги некоторой доли деликатности и отсутствие электрического звонка недолго ограничивали музыкальный талант исполнительницы. Вскоре к ритмичному стуку добавились глухие притопы, перемежающиеся гулкими ударами: моя энергичная подруга начала всё сильнее пинать бронированную дверь.

Полифония стала богаче, дополнилась Иркиным сопрано, и, наконец, мощным крещендо с зубодробительной вибрацией прозвучал угрожающий металлический лязг: это моя изобретательная подружка сильно толкнула плохо закрепленную на стене металлическую лестницу, ведущую на чердак.

Некоторое время я слушала этот концерт, тихо радуясь, что на нашей лестничной площадке всего лишь две квартиры, и в соседней живет одинокая старушка с конкретным бзиком. Она прерывает свое затворничество только для того, чтобы поругаться с жильцами, которые надолго оставляют открытыми двери подъезда и собственных квартир, иные проблемы мироздания ее не волнуют.

Бабуля дико боится мух и абсолютно уверена, что они могут проникнуть в ее жилище из других квартир, используя как транспортные коридоры вентиляцию и даже канализацию. Как будто в природе бывают мухи-амфибии.

Однако было ясно, что Ирка (гораздо более настойчивая и крупная, чем среднестатистическая муха) не угомонится, пока не проникнет в мою квартиру.

Я неохотно вылезла из постели и побрела в прихожую.

– Фу-у-у! – шумно выдохнула подруга. – Я уж было подумала, что ты померла!

– Нет еще, – с некоторым сожалением ответила я, закрывая за собой дверь ванной комнаты.

Зеркало над умывальником послушно отразило нечеловеческий лик монгольской панды, не сильно изменившийся со вчерашнего дня. Разве что цветовая гамма синяков стала заметно богаче, дополнившись приятными глазу любителей живой природы нежно-зелеными и светло-желтыми тонами.

«Но ведь сегодня ты различаешь оттенки цвета – значит, твое зрение улучшилось!» – подбодрил меня внутренний голос.

– Буду оптимисткой, – кисло согласилась я.

– Будь, – одобрила Ирка, поправив на своем лице непроглядно темные очки вроде моих собственных.

– А ты-то чего в окулярах? – я слегка напряглась. – В насмешку или из солидарности?

– По необходимости! – подружка приспустила очки и продемонстрировала подбитый глаз.