Руссо туристо, облико морале

А Лео с Мартой как раз подумывали о том, чтобы продать свою маленькую квартирку и купить жилье чуть подальше от центра, но попросторнее. Лейтенант и его зять сцепились многозначительными взглядами и замолчали.

Постовой нетерпеливо взглянул на часы и нервно заговорил:

– Эта дама, – Лео мысленно отметил, что он не назвал ее ни молодой, ни милой, – гуляла у закрытой церкви вблизи русского посольства. Она утверждает, что в тот момент, когда она взывала к господу и его ангелам, ее ударили по голове.

– Какое кощунство! – неискренне возмутился Бохман, сам систематически проявляющий крайне непочтительное отношение к господу и всем его ангелам.

В приступе гнева лейтенант массово метал в небеса тяжкие ругательства, способные основательно проредить стаю крылатых серафимов.

– Фрау ударили по голове? – повторил Лео.

– Я фрейлейн! – плаксиво поправила гномша, продемонстрировав знакомство с азами местного этикета.

– Фрейлейн говорит по-немецки? – оживился лейтенант.

– Фрейлейн говорит только по-русски, да и то невнятно, гораздо лучше фрейлейн ревет и хватает за руки полицейского! – с досадой сказал постовой и одернул на себе мундир.

 – Господа, позвольте откланяться! Я не могу надолго оставить свой пост!

Он быстро вышел, козырнув лейтенанту, кивнув Лео и адресовав холодное «ауфвидерзеен» фрейлейн Гном. Эта условно милая дама осталась сидеть.

Амтманн прищурился.

Поверить в то, что фрейлейн подверглась нападению, было нетрудно: она выглядела так, словно ее били по голове не один раз.

Из-под перекосившегося капюшона выглядывала вязаная шапочка, к пуху которой припутался сухой березовый лист. Одежда милой русской гномши была перепачкана серой цементной пылью, а из кармана плаща свесилась широкая белая лента. Присмотревшись, Амтманн с удивлением узнал в ней туалетную бумагу.

– Лео, сынок! – лучась добротой, как весеннее солнышко, сказал тем временем Бохман. – Не в службу, а в дружбу: проводи милую фрейлейн до ее отеля и загляни на ту строительную площадку.

Мы не можем оставить без внимания жалобу иностранной туристки.

Амтманн мысленно застонал и обругал себя теми самыми словами, которые с избытком имелись в лексиконе его тестя. Какого дьявола он не убежал домой, пока была такая возможность?! Лео прекрасно понял все резоны Вальтера Бохмана. Доброе имя района, конечно, было лейтенанту небезразлично, но он не случайно повесил это поручение именно на Амтманна.