Руссо туристо, облико морале

Поэтому и не стала дожидаться, пока законные обитатели дома заметят мое присутствие, быстро выпуталась из попонки, побросала тряпки в коляску, дернула дверь и выскочила аж на середину улицы, едва не сбив велосипедиста.

Гневная трель велосипедного звонка и мое испуганное «Ой, мамочка!» отразились от стен улицы-каньона голосистым эхом, способным поднять на ноги весь квартал. Мне мигом представилось, как мирные бюргеры, бюргерши и бюргерята в ночных чепцах и колпаках распахивают окна и в праведном гневе швыряют в нарушительницу спокойствия Катю Разотрипяту подручные предметы.

– Кажется, Плейшнер был вот так же убит цветочным горшком? – некстати вспомнил внутренний голос.

– Ничего подобного, Плейшнера грохнули отдельно от горшка! – возразила я энергично, но невразумительно, так как была занята поисками укрытия на случай вполне вероятного горшкометания.

В десятке метров от меня оптимистично желтела большая вывеска булочной. Символический крендель, опасно подвешенный над тротуаром на прелестных средневековых цепях, выглядел так аппетитно, что я сглотнула слюнки, одернула на себе курточку и со словами:

– Где наша не пропадала! – двинулась к кренделю.

– В булочной совершенно точно до сих пор пропадала не наша! – согласился внутренний голос, бестактно намекая на свойственную мне манеру истреблять кондитерские изделия безжалостно и в огромных количествах.

Фрау булочница уже заняла позицию за стеклянным бруствером витрины с плюшками-ватрушками.

– Гутен морген!

Я быстро просканировала взглядом витрину и деловито ответила:

– Гутен, гутен! Битте, дайте мне айн капучино, цвай ложечки захер и драй пончикс! – На этом моим скудным знаниям немецкого пришел полный капут, но устыдиться своего невежества я не успела, потому что сосредоточилась на оплате заказа, чреватой более тяжким позором: наличных, чтобы расплатиться за завтрак, у меня не было, и я протянула булочнице «Визу», удачно найденную за подкладкой, приготовившись услышать что-нибудь вроде: «О, найн, найн!»

– Ничуть не удивлюсь, если в этой забегаловке не принимают пластиковые деньги, – пробурчал мой внутренний голос, от волнения сделавшись высокомерным.

– Ну так удивись! – нервно хмыкнула я, правильно оценив безразличную мину булочницы.