Круговорот парней в природе

Не сразу попав подрагивающим пальцем в нужную кнопочку, я включила телефон, положила его на подушку и придавила сверху ухом.

– Татьяна, почему не докладываешь, как у вас дела? – с ходу накинулся на меня Семен Кочерыжкин.

– Чудесно, – пробормотала я.

– Что значит – чудесно? Ты накормила японцев?

Я поднесла к сонно сощуренным глазам левое запястье и сняла показания циферблата: без трех минут полночь. Самое время спросить, накормила ли я японцев! Как будто они младенцы, а я нерадивая мамаша, способная пропустить очередной сеанс кормления грудью! Мне захотелось сказать сверхзаботливому Семе много разных нехороших слов, но было лень ворочать языком, и я пробормотала коротко и кротко:

– Они накормлены.

– А что у вас с ночлегом? – продолжал волноваться Кочерыжкин.

Он, к сожалению, мой начальник, поэтому я не могу послать его по тому маршруту, который так и не освоил фольклорный Макар с его телятами.

– Спим, – ответила я.

Снова взглянула на часы и не сумела убрать из голоса укоризненные нотки:

– Уже полчаса как спим!

– А чем же вы занимались до половины двенадцатого? – Сема без труда нашел себе новую заботу.

– Спаивали коллектив, – призналась я.

– Спаяли? – недоверчиво спросил он.

– Споили, – смущенно поправила я.

Сэм опять что-то забубнил, но тут мои силы окончательно иссякли, я поняла, что при всем уважении к вышестоящему начальству не могу продолжать разговор, и выключила телефон. К сожалению, японолюб Кочерыжкин своим неурочным звонком перебил мне сон.

Поворочавшись с боку на бок, я села в постели и с чуткостью, которой было далеко до Семиной, прислушалась к своему организму. Он дал понять, что нуждается в посещении туалета. Я спустила ноги на пол – линолеум оказался холодным, как лед, и я ойкнула.

– Не спится? – поинтересовался из темного угла хриплый голос, который я в первый момент не узнала, а потому снова ойкнула и опять зарылась в одеяло.

– Это все кофе, – зевнув, сочувственно сказал Ларри Мухачев.

– Ларик! Ты почему здесь? – голосом оскорбленной добродетели вопросила стыдливая Нюня.

– Кстати, а где мы? – проснулась и моя внутренняя нахалка Тяпа.

– Амнезия? – Ларик понимающе хохотнул. – Ох, уж мне эти нежные девицы! Вылакала полбутылки коньяка – и уже склеротичка!

Я обиделась и напрягла память. Тяпа с Нюней тоже постарались. В результате совокупных усилий наш коллективный разум слегка просветлел и воссоздал ряд смутных картин в духе театра теней.