Круговорот парней в природе

Шульц, успевший пошире распахнуть наружную дверь, проворно присел и пропустил свистнувшую стеклотару над своей головой. В ответ из темноты дунуло холодным ветром, полным колких ледышек, и теплолюбивый Борис Абрамович раздумал спасаться бегством в заснеженный двор.

– Рузочка, я тебе все объясню! Рузочка, ты только не волнуйся! – взмолился он, по сложной кривой в обход фикуса, дивана и – главное – сильно взволнованной супруги убегая в коридор.

– Зачем только я вышла за тебя замуж?! – запальчиво выкрикнула ему вслед Рузанна.

 – Где была моя голова?!

– А где была твоя голова? Я просто взял девушку на руки!

– Я видела, где были твои руки! – с горечью ответила Рузанна.

– Ну, и где? Где были мои руки? – заспорил осмелевший Борис Абрамович из глубины коридора.

– А где его нога? – очнувшаяся девица, тупо похлопав глазами, неожиданно тоже включилась в ревизию чьих-то органов.

– Вай, как не стыдно! – распаленная Рузанна с готовностью перенесла свой гнев на постороннюю негодяйку.

 – Посмотри на себя, девушка, в каком ты виде! У тебя папа, мама есть? Что они скажут?

Девица глянула на себя сверху вниз, живо представила, что сказали бы папа и мама, ойкнула и запахнула блузку.

– Иди отсюда, пока я добрая! – посоветовала ей Рузанна.

– Иду, – кротко согласилась девица и, пошатываясь, пошла к лестнице, но по дороге зачем-то сделала крюк и пытливо заглянула сначала за кадку с фикусом, а потом под диван.

Ничего интересного для себя она там не нашла и уныло поплелась на второй этаж.

Проводив безнравственную молодую особу суровым взглядом, Рузанна Шульц плотно прикрыла и заперла на задвижку наружную дверь, по-хозяйски поправила многострадальную ковровую дорожку и экономно выключила бра на стене, рассудив, что спящему на диване гостю освещение только мешает.

Когда заиндевевшее окошко остекленной двери потемнело, из сугроба посреди заснеженного двора, кряхтя и охая, с трудом восстал человек в черной одежде. Потирая плечо, сильно ушибленное шальной коньячной бутылкой, и тихо ругаясь на чужеземном наречье, он осторожно поднялся на крыльцо и потянул на себя дверь.

Она не поддалась. Черный человек выругался громче, страстно подышал на стекло, потер его рукавом и заглянул в недоступное помещение. Смысла в этом действии не было никакого: в холле было темным-темно. Человек безрезультатно подергал дверь, всплеснул руками и то ли хихикнул, то ли всхлипнул. Черствую дверь это нисколько не тронуло.