Снегурка быстрой заморозки. Коктейль из развесистой клюквы

Леонида, однако, совершенно не волновало происхождение дешевого мобильника. Он надеялся, что успеет провести по нему переговоры об освобождении Серени, после чего грошовую «мобилку» можно будет и в Кубань выбросить.

Возвращаться вдвоем, без Серени, домой братья Пушкины не стали, чтобы не волновать мамулю. Не имея штаб-квартиры в городе и не зная, куда податься, снова прибыли на Пушкинскую площадь.

– Молчит? – снова спросил Гриня, сморщившись, словно он укусил незрелое яблоко.

Именно в этот момент трубка подала признаки жизни.

– Алло! Алло, Серенький! – закричал Леонид, спугнув первого смелого голубя, рискнувшего присесть на плечо медленно остывающего солнца русской поэзии.

Гриня напряженно всматривался в лицо старшего брата, пытаясь по малейшим движениям мимических мышц угадать слова, которых не слышал. Задача была сложная, почти невыполнимая: монолог невидимого собеседника заставил Леонида окаменеть лицом. Самостоятельной напряженной жизнью на Лениной физиономии жили только брови, которые то вопросительно взлетали, то обессиленно опадали, как крылья чайки.

– Ну?! – нетерпеливо выдохнул Гриня, едва дождавшись, пока Леня закончит разговор.

– Антилопа гну! – не по делу огрызнулся Леня.

Состоявшийся короткий разговор окончательно вывел его из равновесия.

– Где Серенький? – жалобно спросил Гриня, ничуть не обидевшись.

– В Караганде, – буркнул Леня.

– Это где такое? – наморщил крепкий лоб Гриня.

– Это в Казахстане, – машинально ответил Леонид, сосредоточенно глядя на блестящий носок башмака бронзового поэта.

– Сереня в Казахстане?! – удивился Гриня. – Че они, за два часа аж до Турции доехали?! На машине через море?

Леонид перевел взгляд с пушкинской обувки на брата и долго внимательно на него смотрел.

– Разве Казахстан – это не в Турции? – робко спросил Гриня.

– Нет, – задумчиво сказал Леня. – Казахстан в Казахстане.

Гриня уважительно затих, оценивая глубину этой мысли.

– Так вот, кстати, о заморских странах, – после паузы сказал Леонид.

– Че, опять? – огорчился Гриня.

Леня правильно понял эту реплику, выражавшую нежелание не вытаскивать бабу из воды, а снова думать о способе переправы пленницы. Думать Гриня вообще не любил.

– Если хотим вернуть Сереню, придется отдать этому жлобу марку, – объяснил Леонид, обозвав ругательным словом похитителя младшего братца. – А чтобы получить марку, придется отдать бабу номер один бабе номер два.