Стрела гламура. Кляча в белых тапочках

Я подумала, что общительный господин Тараскин ему не понравился. Обычно Мася запросто представляется Колей, а важное «Николай Николаевич» выдает только подозрительным и неприятным людям, от которых хочет держаться подальше, – например, процедурной медсестре в детской поликлинике.

Пока народ упражнялся в ритуальных реверансах и книксенах, я критически оглядела «половинку» Катькиного папочки и в отличие от Масяни не испытала желания убежать и спрятаться. Вадим Иванович Тараскин выглядел респектабельно: моложавый мужчина лет сорока с небольшим, высокий, подтянутый, с гладким загорелым лицом.

Загар не горный, пятнами, а ровный, бронзовый – либо с далеких островов, либо из солярия, откуда еще в феврале месяце? Отличный костюм без малейшего сходства с овощами и фруктами, безупречная стрижка, из украшений – одно обручальное кольцо. Глаза синие, яркие, с легким хитроватым прищуром, а вот рот немного подкачал: губы слишком тонкие. Впрочем, положение спасает сияющая улыбка в тридцать два превосходных зуба.

Я представила себе, какие счета выставляет улыбчивому Вадиму Ивановичу его дантист, и мои собственные небезупречные зубы болезненно заныли.

– Проходите! Прошу сюда, к столу, мы как раз собираемся ужинать! – запела радушная хозяйка Ирка. – Присаживайтесь, устраивайтесь, а я сейчас Катеньку позову… Катя! Катюша!

Из-за Катькиного упрямства прелюдия к ужину несколько затянулась. Пока Ирка на все лады звала под дверью вредную девчонку, мы с Коляном и Масяней в меру сил развлекали новых гостей. Мася с детской непосредственностью рассмотрел шейное украшение господина Курихина и дружелюбно сообщил ему, что у нашей собачки Томки тоже есть такая блестящая толстая цепочка, к ней еще поводок пристегивается.

Колян, не менее бестактный, чем его прямой потомок, не найдя лучшей темы для разговора, открытым текстом спросил Вадима Тараскина, в каком это смысле они с Курихиным «половинки»?

– Мы совладельцы одного предприятия! – с готовностью ответил Тараскин.

– И не только! – возвестил Андрей Петрович, с радостью оставив скользкую тему универсальных украшений.

Он значительно воздел вверх указательный палец, розовый, плотный, похожий на детскую соску, и Тараскин в ответ сделал то же самое, только палец оттопырил другой – безымянный. Сверкнуло золото обручального кольца. Курихин понимающе кивнул, тоже воздел безымянный палец, продемонстрировав безвкусный массивный перстень, и «половинки» весело засмеялись. Обмен жестами напоминал манипуляции биржевых брокеров.