Стрела гламура. Кляча в белых тапочках

Сквозь металлическую сетку ограды Ефим Михайлович видел главным образом заснеженную пустошь заднего двора и темные туши строений, ориентированных к нему тылом. Впереди, на расчищенном участке между зданиями, было светло, горели фонари и гирлянды разноцветных лампочек.

Мариманов задумался, пытаясь сообразить, какой нынче праздник, но подходящего календарного торжества не вспомнил. Люся, у самого носа которой оказался тряпичный бантик, источающий мощное фиалковое амбре, затрясла головой и шумно чихнула.

– Будь здоров, Люсин! – машинально сказал генерал и тоже шевельнул носом.

 – Никак, весенними цветами пахнет? Неужто Восьмое марта на носу? Или народ загодя к празднику готовится?

Он снова посмотрел сквозь ограду на празднично иллюминированный двор, и в этот момент на белом снежном поле сама собой – как стрелка на чулке – стремительно образовалась канавка, дотянувшаяся почти до забора. Затем в воздух взмыл пушистый ком! Мариманов машинально отшатнулся, гигантский снежок перелетел через его плечо, обалдевшую таксу и тропинку и шумно бухнулся в куст.

Люся отмерла и залилась остервенелым лаем.

– Кошка это была, что ли? – удивился близорукий Ефим Михайлович. – Ну, тогда все правильно, весна на дворе. Кошку не обманешь, она весну чувствует и сразу же гулять бежит!

Люся, облаивая вдогонку гулящую мартовскую кошку, сердилась и дергала поводок.

– Ладно, рядовой Люсин, пошли в казарму, – неожиданно смягчился старый генерал, подпадая под обаяние примстившейся ему весны. – И смотри под ноги, если увидишь фиалки— сигнализируй! Нарвем букетик для твоей хозяйки.

– Что за пень торчит на дороге? – сердилась Алиса Ложкина, выглядывая из-под раскидистой ели. – Уходи, уходи, старый хрыч!

Старый хрыч Ефим Михайлович Мариманов, фальшиво насвистывая и старательно ковыряя валенками снег на предмет первоцветов, неторопливо удалялся от дачи, с которой благополучно бежал Зая. Довольно улыбающийся Василий Ложкин осторожно застегнул куртку и выбрался из елового шатра. На животе у него бугрилась большая выпуклось: под курткой Василий спрятал кролика.

Усмиренный Зая лежал тихо-тихо, блаженно нюхая парфюмерный флакон.

– Все, утопал старый! Пошли! – скомандовала Алиса.

Хоронясь за деревьями, похитители кролика вышли на тропинку и торопливо зашагали по ней в сторону туркомплекса.

Генеральша Мариманова, стоя у окна, нетерпеливо высматривала Ефима Михайловича и Люсю, которым пора было уже вернуться домой с затянувшейся прогулки.