Сеанс мужского стриптиза

– Это зарницы, что ли? – пробормотала мамуля, щурясь на багровое сияние.

– Или большой пионерский костер! – предположил Зяма, вспомнив детство.

– Эй, заканчивайте вечер воспоминаний! Вы, вообще, помните еще, зачем мы здесь? Мы вроде работать приехали, а не отдыхать! – забубнил Саша, устанавливая под развесистой березой операторский штатив и закрепляя на нем камеру.

– Точно, господа хорошие, давайте ближе к делу, мы же не жрать сюда приехали! – сыто рыгнув, поддакнул оператору Смеловский. – Саня, камера готова?

– Всегда готова! – пробасил тот, дергая березовую веточку, как шнурок дверного звонка.

 – Макс, погляди, как тебе эти листики на переднем плане?

Максим заглянул в видоискатель и сказал:

– Супер! Очень оживляет.

– Кто оживляет, кто омертвляет! – засмеялся Зяма, с намеком посмотрев на мамулю.

Наша родительница передвинула свой стульчик от стола в тыл видеокамеры, ориентируясь на импровизированную съемочную площадку. Лицо у нее сделалось задумчивое и вдохновенное.

– Прям как настоящий режиссер! – восхитился мамулей несносный Зяма.

 – Люк Бессон потерял бы сон! Надо повесить на спинку стула именную табличку: «Бася Кузнецова».

По паспорту мамулю зовут Варварой, но папуля завет ее Басей, и свои пугающие книжки наша писательница тоже подписывает именно так: «Бася Кузнецова».

– Зяма, ты еще здесь? – прикрикнул на весельчака Максим. – А ну, живо на грим! Анька, давай запанируй его!

– Дуй сюда и дай мне свою физиономию! – скомандовала Зяме Анна, устроившаяся на свободном от остатков пиршества краешке стола с раскрытым чемоданчиком.

– Тебе, Анечка, я готов дать не только физиономию, но и все прочие части своего организма! – игриво ответил Зяма.

– Закрой, пожалуйста, рот! – покраснев, попросила девушка.

Зяма послушно заткнулся, но продолжал прожигать Аню взглядом. С учетом того, что в глаза себе братец вставил линзы красного цвета, взгляд его был воистину пылающим.

Анна ловко раскрасила Зямино лицо белилами и синими тенями, после чего сказала:

– А теперь открой рот!

– Я…

Зяма начал было говорить, но Анька бесцеремонно сунула ему в рот вставные зубы.

Сияние естественной улыбки заметно усилил фосфорический блеск дюймовых глазных клыков. Превращение пышущего здоровьем жизнерадостного молодого мужчины в полнозубого синюшного вампира завершил длинноволосый смоляной парик.

– По-моему, очень славно! – сказала Аня, любуясь делом своих рук. – Максим, погляди!

– Супер, самое то! – постановил Макс.