Рука и сердце Кинг-Конга

– Конечно, это решил за него тот, кто на самом деле принимает все судьбоносные решения! – заявила Алка, глазами указав мне на паутинку под потолком.

– Кто? Паук? – удивилась я.

Кстати вспомнился бабулин интерес к аналогичному рисунку татуировки.

– Как ты можешь, Кузнецова! Окстись! – Трошкина гневно затрясла кудрявыми хвостиками, но быстро успокоилась, почесала ногтем пробор и философски договорила:

– Впрочем, если не воспринимать этот образ как негативный, он вполне соответствует действительности. Паук, паутина… И правда ведь, Ткач – это одно из имен бога, кажется, так его называли в Мексике.

Или в Месопотамии? Точно не помню…

Стало ясно, что моя увлекающаяся подружка опять вляпалась в тенета какого-то вредоносного учения.

– Да ничего подобного! – Трошкина отмахнулась от этого обвинения пухлым томиком в глянцевой обложке. – Я просто читаю очень интересную книжку о влиянии имен, названий и слов вообще на судьбы определяемых ими людей и предметов!

– «Как вы яхту назовете, так она и поплывет»? – вспомнила я незабываемое, из мультика про капитана Врунгеля.

– Вот-вот! – Алка, тоже большая любительница детской классики, оживилась. – Хотя возможно и строго наоборот, как в вашем случае!

– В смысле? – Я снова потеряла нить, ибо была не пауком.

– Этот твой коллега, он как назывался? «Креатор»! А что это значит?

– В нашем случае это значит, что человек, занимающий соответствующую должность, обязан выдавать оригинальные творческие идеи и необычные рекламные ходы, – добросовестно объяснила я.

 – Креатор – этот тот, кто проявляет креатив!

– В буквальном переводе с английского креатор – это творец! – умыла меня Алка. – А Творец – это еще одно имя бога! Прикинь, какая наглость так называться обыкновенному человеку!

– Намекаешь, что наиглавнейший Креатор, он же Ткач, он же Паук, он же Творец, обиделся и наслал на нескромного Севу Полонского небесную кару в виде наземного транспорта?! – фыркнула я. – Да ладно! По-моему, это был банальный несчастный случай. Хотя…

Я кое-что вспомнила и замолчала, а чуткая Трошкина мгновенно уловила изменение моего настроения и сделала стойку:

– Ну? Что? Говори!

– Была одна странность, – неохотно призналась я.

 – Необычный такой штришок, и как раз по части потусторонних вкраплений в житейскую норму… Полонский, пока совсем не отключился, в полубессознательном состоянии несколько раз повторил очень странную фразу, всего три слова…

– «Тройка, семерка, туз!»? – азартно выдохнула Алка.