Везет как рыжей

– Как сто лет не виделись, – заметила Ирка, закрывая ворота. – Кота забрала бы, а? Насвинячит еще в машине!

– Накошачит, – поправила ее я, но оторвала от себя Томку, повернулась к машине и открыла заднюю дверцу.

Замотанный в пончо, Тоха энергично выпутывался, я помогла ему и сказала:

– Тохин, смотри, кто тут у нас!

Том, оживленно сопя, протиснулся к дверце, увидел взъерошенного кота и отпрянул. Тоха выгнул спину, зашипел, как индийская кобра, и замахнулся когтистой лапой.

– Встреча старых друзей прошла в теплой, дружественной обстановке, – саркастически прокомментировала Ирка.

Том, поджав хвост, проворно метнулся за угол, Тоха, чуть помедлив, выскочил из машины, сделал несколько шагов вдогонку за отступающим псом и остановился у крыльца, яростно хлеща себя по бокам пушистым хвостом. Теплый весенний ветер ерошил меховые галифе на его задних лапах, кот щурился и грозно разевал розовую треугольную пасть. Томка выглянул из-за угла, скосил глаза, примирительно повилял хвостом и сделал коту забавный собачий реверанс, присев на передние лапы.

– Это он играть хочет, – заметила я. – Ирка! Признавайся, ты с ним бегаешь или нет?

– Да что я, марафонец? – буркнула подруга, открывая входную дверь. – Тащи кота, вещи я сама занесу. С твоей псиной бегать – исхудаешь ну-ка, по шесть километров в день! А у меня каждый килограммчик на счету, сама знаешь, мой Моржик объемы уважает!

– Зараза ты все-таки, – не в первый раз посетовала я.

– Завидуешь! – крикнула Ирка из глубины обширной прихожей.

– Вовсе нет, у моего-то любимого совсем другие критерии женской красоты. А с такой собакой, чтоб ты знала, нужно бегать не по шесть, а по восемь километров в день!

– Чудесно, вот ты сама и беги. – Ирка вернулась на крыльцо с кожаным поводком в руках.

Томка радостно запрыгал.

– Только пробежки мне сейчас и не хватает, – вздохнула я. – Ладно уж, пойдем гулять. Нет, Тоха, ты останешься дома!

Мягко отпихнув кота, я пропустила вперед собаку, вышла сама, притворила за нами калитку и побежала по проселку вдогонку за улепетывающим псом. Совсем как в старые добрые времена!

Черно-рыжая собака растворилась в ночи, как сахар в кипятке. Хоть бы гавкнул, паршивец!

– Дежавю, – буркнула я, потерянно озираясь.