Вкус заката

Я набирала текст на сенсорной клавиатуре мобильного коммуникатора, отправила сообщение адресату уже с борта «Боинга» и только после этого отключила, как положено, телефон и закрыла глаза. Уснула я вскоре после того, как шасси самолета оторвались от взлетной полосы.

Я очень люблю летать и делаю это часто. Мне нравится ощущение некой паузы, когда ты зависаешь в воздухе между своей страной и чужой, между настоящей жизнью и придуманной, между нерушимым прошлым и зыбким будущим. В самолете, пересекающем часовые пояса, время относительно, так что мне кажется – я ни к чему не привязана и ничем не ограничена, свободна от любых воздействий и помех.

И уж если где-то когда-то и принимать судьбоносные решения, так именно в полете!

Андрей не раз говорил, что наша с ним встреча была суждена на небесах. На сей раз в небесах я окончательно решила наше с ним расставание.

Самолет сильно тряхнуло, рядом кто-то вскрикнул, и я проснулась в недоумении: где я?

Пластмассовая шторка иллюминатора рядом со мной была закрыта.

Я подняла ее. Другие пассажиры, я видела, делали то же самое, и не только потому, что об этом выразительными жестами просили бортпроводницы. Самолет пугающе дергался, и всем непременно хотелось узнать, что происходит.

Ничего хорошего я за окошком не увидела: «Боинг», носом вниз, с трудом прорывался сквозь летящую навстречу многослойную серую паутину. Было угнетающе сумрачно, но, когда пятнистую мглу, похожую на разводы черной гуаши, разорвала близкая вспышка молнии, веселее не стало.

– Добро пожаловать на солнечный и теплый Лазурный Берег! – с сарказмом пробормотала я.

Самолет вывалился из тучи, как пудовая гиря из марлевого мешка, с трудом выправился и грузно пошел вдоль берега.

Под крылом, устрашающе близко, рябило серое море. С набережной, до которой, казалось, рукой подать, в хаотичном приветствии махали пальмы. Ураганный ветер гнул их вопросительными знаками, а восклицательные знаки, сопровождающие междометия и испуганную ругань, во множестве реяли в салоне нашего самолета.

Я зажмурилась и покрепче вцепилась в подлокотники.

В этот момент, наверное, стоило горячо помолиться и убедительно пообещать Всевышнему на будущее, если он мне его подарит, безупречно безгрешное поведение, но я удержалась. Мои грехи – это мой выбор, а я после развода с первым мужем, на десять лет заточившим меня у семейного очага, чрезвычайно дорожу свободой воли.

Мелодично тренькнуло бортовое радио.