Вкус заката

Французская Ривьера – это все-таки не Арабские Эмираты, где розовые кусты стоят в цвету круглый год! Да и не видела я никаких роз вблизи «Ла Фонтен», если не считать топорщащихся кривыми, как акульи плавники, колючками коричневых стеблей в горшках у фонтана.

По улице напротив моего отеля суетливо сновал малорослик с большой метлой. Отнюдь не радуясь дивному весеннему утру, он сердито бормотал изысканные французские ругательства и ожесточенно скреб прутьями мостовую, выцарапывая из расщелин между камнями лепестки, похожие на лоскутки алого атласа.

Пойманные лепестки сиротливой кучкой лежали в ведре для мусора, а ускользнувшие крошечными лодочками уплывали по ручейку в водосток.

Я дружелюбно улыбнулась сердитому дворнику, узнав в нем вчерашнего портье, и поздоровалась. Но он ответил мне только боязливой кривой улыбкой.

– Очень странный тип, – прокомментировал мой внутренний голос.

На шипы резинового коврика у входа в отель тоже нанизались атласные лепестки.

Я подняла один, поднесла к лицу, рассмотрела и понюхала: несомненно, это был еще свежий лепесток живой розы. К чему бы это тут? И откуда? Гм… Занятно.

Кондитерская, где я намеревалась позавтракать, открывалась в семь утра – я выяснила это еще вчера. Мне хватило времени на обычную утреннюю гимнастику у распахнутого окна, водные процедуры, легкий макияж и ускоренную процедуру облачения к выходу.

Туфли на каблуках и маленькое черное платье-футляр я отложила на вечер, одевшись попроще, в курортном стиле.

Летящая белая юбка добавила моему силуэту воздушности, тугой красный свитерок подчеркнул стройность, а босоножки на плоской подошве хоть немного приблизили мой рост к стандарту, который, похоже, был принят в отеле «Ла Фонтен». На ресепшене опять дежурил коротышка!

Оснащенную сигнальным колокольчиком дверь кондитерской я толкнула в начале девятого. И испытала ощущение, которое французы красиво называют «дежавю». На том же месте, хотя и не в тот же час, восседали нарумяненная старушка в белоснежном платье с отложным «матросским» воротником и ее карликовый пинчер в тельняшке и штанишках на помочах.

Собачьи шортики были глубокого ультрамаринового цвета и застегивались двумя большими золотыми пуговицами с оттиснутыми на них якорями. Якорь красовался и на маленькой лаковой сумочке, занимающей свободный стул.

Дама с собачкой смотрелись как карикатурный экипаж маломерной яхты.