Поиск Веры

Она включила в продажи еще и методику: экскурсия – самый эффективный способ познания. Новый материал усваивается лучше всего именно на маршруте, когда можно прикоснуться к фактам или сделать фотографии на память.

После первой новой экскурсии туристы хлопали, просили визитки и благодарили. А потом позвонили с местного телевидения – захотели сделать репортаж, а потом и с одного федерального канала.

«Интересная вещь, удивлялась Вера, – значит материал-то стоящий, раз телевидение само за мной бегает».

Через неделю раздался еще один звонок. Звонили на ее личный мобильник. Вера устало подняла трубку.

– Вера Андреевна?

– Да. Чем могу помочь? – дежурно вежливо ответила она.

– Я была на Вашей экскурсии. Я хочу пригласить Вас в гости. Чтобы познакомить со своей бабушкой. Приходите к нам.

Вера устало пожалела, что взяла трубку. Бабушка – это чудесно. У Веры уже не было ни бабушек, ни дедушек. Ее родители сами уже были в этой категории для дочери Веры, которой стукнуло 15.

– Пожалуйста, приходите. Это очень важно. Вы не пожалеете, – продолжал уговаривать голос на том конце провода.

Вера вспомнила, что раздавала визитки направо и налево после экскурсии: «Что ж, придется идти, – решила она. – Сама напросилась».

– Да, конечно, я подъеду. Спасибо, что Вам понравилось; диктуйте, пожалуйста, адрес.

Записав улицу и номер дома, Вера вздохнула – опять будет работа, а не вечер дома.

Знакомство

Стоя перед дверью, Верочка нервничала: «Эти старинные особняки меня просто преследуют. Мистика». Дело в том, что адрес, по которому приехала Вера, принадлежал еще одной усадьбе 19 века.

Подобных домов в Екатеринбурге десятки. После революции 1917 года и страшной гражданской войны, длившейся до 1922 года, эти особняки решили проблему жилья для сотен горожан. Дома, принадлежавшие богатым заводчикам, владельцам предприятий, были национализированы и переоборудованы под коллективное жилье.

Заводчики, не согласные со старым режимом, покидали свои дома и уезжали – кто на восток вместе с Белой Армией, кто на запад – в Европу. Каждая семья, что была против нового режима, надеялась, тем не менее, когда-нибудь вернуться домой.

Но никто не вернулся. Генеалогические древа знаменитых уральцев были утеряны, а особняки до сих пор не расселены.