Радогощь

Тяну руку к хворосту.

– Дарина, нельзя пока! – Лера хлопает меня по руке и тихонько объясняет, – видишь: никто не прикасается к еде, значит, ждут с начала чего-то.

Оглядываю всех, Лера права, ни один человек ещё не взял ничего со стола, руки у всех опущены, все смотрят на главный стол. Мне становится неловко.

Судя по всему, за большим столом собрались самые уважаемые люди из племени когалов, седовласые деды с длинными белоснежными бородами. Один из них встает и что-то говорит на своем когальском, обращаясь не только к своим, но и к нам тоже.

– Что он говорит? – шепотом спрашивает Олеся.

– Объявляет о начале Радогощи, подводит итоги уходящего лета, радуется хорошему урожаю, приветствует вас на своей земле, надеется, что с вашим приходом плодовитость улучшится.

– При чем тут мы? – удивляется Аня, хлопая глазами.

– Ваше присутствие может способствовать ещё лучшему урожаю на следующий год, – объясняет старик.

– Всё равно ничего непонятно, – бурчит Аня.

Между тем седовласый старик подзывает к себе мужчину богатырского телосложения, примерно лет сорока, кудрявые волосы всклочены, нос картошкой, смотрит исподлобья и борода с рыжинкой.

Медведь медведем, другого слова и не подберешь.

– Это жених, у которого свадьба будет в Радогощь, – переводит нам Аверьян Егорыч. – У него уже есть две жены, в Радогощь появится третья.

– Как третья? Разве они мусульмане? – вырывается у меня.

– Нет. У когалов это обычное дело, если муж здоров и может обеспечить всех, и если две жены мало плода приносят, то шаман может разрешить взять третью жену, – поясняет Аверьян Егорыч.

– Ничего себе, – выдыхаю я. – Вот так порядки.

Олеся на меня как-то странно смотрит.

– Ты чего? – спрашиваю её.

– Он такой страшный, – испуганно шепчет Олеся.

Пожимаю плечами, ну страшный, а нам какое дело? И страшные хотят семью и детей.

– А где невеста? – интересуется Аня.

– Вон в том шатре. – Аверьян Егорыч показывает пальцем на маленький белый шатер на склоне холма.

Он стоит от всех поодаль, окруженный высокой изгородью, на столбах насажены какие-то шашечки. – До свадьбы никому её видеть нельзя.

– Почему? – удивляется Аня.

– Чтобы злые духи не прознали и не испортили свадьбу, – отвечает он.

– Странные порядки, – бурчит Аня, надувая губки. – А как же девичник?

Я прыскаю от её слов. Как-то в голове не укладывается шумный современный девичник в этом средневековом племени. За мной подхватывают остальные ребята.