Светлый оттенок тьмы

– Ирвальд будет зол, если это правда. Но с чего б они подались в Залесье?

– Говорят, на голых девок посмотреть, – Себрий прокашлялся, отводя взгляд в сторону.

Позади раздался заливистый смех. Ярушка обернулась и увидела дочерей, трясущихся от хохота. Даже Флоризель смеялась и улыбалась одной из тех редких светлых улыбок, которые делали её немного хорошенькой.

– Только отцу не обязательно знать, – пробормотала Ярушка, а в глазах её блеснули озорные искорки, – кто-нибудь знает, где сейчас наши гуляки?

– Я могу позвать Ореста, – сказала Рейна, – только отец тоже услышит.

И потребует рассказать, что случилось.

– Не стоит. Есть другой способ?

– Нужно вернуться в замок.

– Мне всё равно уже надоело.

Ярушка поднялась с кресла и велела Себрию расплатиться с торговцем. Толстяк, получив монету, елейно улыбнулся, завернул каравай в белое полотенце и вручил зверолюду. Себрий понюхал хлеб, поморщился и сунул под мышку.

***

В замок добрались быстро. Ярушка чувствовала, как веселье в душе сменяется тревогой.

Сыновья её с детства привыкли шататься по Межгорью – здесь им ничего не угрожало. А вот человеческий мир был другим. Для людей они были чудовищами, которых непременно следовало убить. Люди бывали смелыми перед лицом напасти. И если Орест вполне мог с ними совладать, то у Сурьи почти не было шансов. Что если его ранили?

Ярушка взбежала по лестнице и бросилась в комнату дочери, волоча её за руку, с такой прытью, что Рейна едва поспевала за ней, изумлённо хлопая ресницами.

– Давай, – потребовала Ярушка.

Рейна достала из сундука блюдце, вылитое из серебра, и небольшое яблочко – красное, с наливными боками. Флоризель, незаметно проследовавшая за ними, хмыкнула.

– И это твоё хвалёное колдовство? Говорящее яблоко?

– Тише, – прикрикнула на неё мать.

Рейна сжала яблочко в кулаке и прикрыла глаза, шепча заклинание, затем бросила его на блюдце. Серебряная гладь задрожала и пошла рябью. Яблоко завертелось, подпрыгивая, и неожиданно исчезло.

В центре блюдца показалось белое пятно. Оно становилось шире, пока не закрыло всё серебряную поверхность.

– Что это?

– Облака. Они летят в облаках.

Ярушка склонилась над блюдцем, глядя на сыновей, несущихся по небу, будто два сокола. Пряди волос развивались по ветру, сверкая в лучах полуденного солнца. Ярушка почувствовала, как сердце замерло в груди: какие же славные и пригожие её молодые сыновья.