В объятиях таинственного тумана

Неужели мне придется провести всю оставшуюся жизнь в этой красивой усадьбе?

Слезы снова покатились по моему лицу. Я быстро смахнула их рукой и тут мой взгляд наткнулся на здание конюшни.

«А что, если?» – мне в голову пришла сумасшедшая идея. Я с досадой посмотрела на длинное пышное платье, под которое было поддето несколько нижних юбок, и мысленно прошептала: «Да, и плевать. Мне сейчас до крайности необходимо это сделать», – и почти бегом поспешила к конюшне.

– Микитка, будь добр, оседлать мне одну из лошадей, – я обратилась к парню, который исполнял обязанности конюха.

– Сударыня, у нас нет дамского седла, – растерянно произнес он.

Да, действительно, такого седла не было. В Сангорске восемнадцатого века мы с Даном предполагали ездить в каретах. Правда, на всякий случай все же прихватили с собой костюмы для верховой езды, однако сразу скажу, что я не фанатка дамского седла.

– Мне совершенно все равно, каким будет седло, ты только постарайся побыстрее, хорошо? Парень кивнул и поспешил выполнить мою просьбу, но я окликнула его.

– Микитка, седлай вороного.

– Что? Вороного? – переспросил парень, испуганно уставившись на меня, – он же бешеный!

– Ты не ослышался, именно такой мне сейчас и нужен.

– Слушаюсь, сударыня, – юноша метнулся в денник, и пока он седлал лошадь, я нервно ходила взад-вперед.

Микитка вывел коня, я почти что выхватила из его рук поводья, перебросила через голову лошади и подвела ее к небольшому возвышению в земле.

Ухватившись за переднюю часть седла, вставила ногу в стремя, а затем быстрым, решительным толчком завершила посадку в седло, при этом немного запутавшись в юбках платья. Я чертыхнулась, быстрым движением поправила юбки настолько, насколько смогла, и только потом взглянула на парня, который просто замер на месте.

– Прошу тебя, ни слова, – я приложила палец к губам, краем глаза заметив, как тот перекрестился, и рванула по аллее парка.

Конь легко преодолел ограду. Я развернула вороного и, пришпорив его, понеслась галопом по узкой лесной дороге, которая вела к полю. Теплый ветер шумел в ушах, горькие слезы застилали глаза и мелким дождем проливались на землю. В моей душе все клокотало от обиды, досады и, возникшего отчаяния после неудачного перемещения, и я выплескивала их наружу в этой бешеной скачке. И, только проскакав галопом по полю, я немного успокоилась.