Братство. Крест и клинок

Но развернувшись, Алексей совершенно точно понял, что всю матерную какофонию издает всего один из посетителей кафе – невзрачный мужичок, описание внешних данных которого вполне уложилось бы в одно слово: «плюгавый». Он, прицепившись к чему-то, отчаянно «строил» произведшую такое яркое впечатление на Женю официанточку, при этом абсолютно не стесняясь в выражениях.

Подобных типов Алексей не терпел никогда. И не только в те времена, когда милицейская «ксива» вкупе с идиотским довеском в виде совести обязывала пресекать безобразия независимо от нахождения на службе или вне ее.

Просто он считал, что потакание подобному быдлячеству – первый шаг к превращению в тупое, трусливое и равнодушное быдло уже тебя самого. Ну, а уж если в роли обижаемого и потерпевшего субъекта выступала (как в данном конкретном случае) хорошенькая девушка – то решение выступить в роли защитника сулило массу приятнейших бонусов. Хотя… Стоит ли влазить именно сейчас – еще вопрос. Несмотря на чмошный внешний вид, скандальный мужичонка может считать себя невероятно крутым, и тогда его придется успокаивать «мерами физического воздействия». Проще говоря – дать в морду. С процессом проблем нет. А с последствиями? Милицейский статус, дававший неоспоримое преимущество в подобных случаях, давно тю-тю… Ладно, если что – Женька «впишется» и подстрахует. У него к таким «красавцам» отношение совершенно аналогичное – это Леша знал наверняка.

Вставая с самым решительным видом со стула и делая первый шаг к продолжающему вопить субъекту, Леша вдруг почувствовал странное беспокойство.

Развалившийся за столиком хмырь… в действительности не был тем, кем казался! И речь вовсе не о том, что под видом хиляка скрывался суперагент, способный пачками вязать в узел джеймсбондов. Нет – пристально, в упор глянув на предполагаемого противника, Леша ощутил что-то вроде легкого головокружения, когда зрение слегка «плывет», расфокусировавшись. И в эти мгновения лицо и тело скандалиста местами как будто подернулись маревом. Какие-то его черты при этом уродливо съежились, какие-то, наоборот, карикатурно растянулись. Видок, по правде говоря, был довольно жуткий – то ли человек пытался натянуть на себя нечеловеческую личину, то ли напротив – что-то внутри него мяло и корежило человеческий образ, словно натянутую не по размеру маску.

«Так вот оно что!» – Алексея осенило, спасибо углубленным и конкретным «теоретическим занятиям» со священниками, на которых он, как мог, старался вникать в то, что ему рассказывали.