Запрет на прошлое

Время шло, а ничего не менялось. В итоге, совершенно обессиленные и измотанные жаждой, мы лежали в кромешной тьме каменного мешка и обнимали друг друга, даже не догадываясь о том, что уже двадцать дней находимся в ловушке. Двадцать дней и ночей непроглядной тьмы, холода, голода и жажды, и это будет продолжаться до тех пор, пока мы тут не умрем. Тихо всхлипывая, я прижалась к Никите, который утешал меня, высушив поцелуями мои слезы.

– Мы навсегда останемся здесь, среди острых камней, темноты и холода, – снова прошептала я, больше не веря в чудо.

 – Знаешь, что странно? Когда мы находились там, наверху, то из-под земли постоянно доносились какие-то звуки, но, как только мы попали сюда, звуки исчезли, землю больше не трясет. Не правда ли, какой забавный парадокс? Как будто эта странная какофония звуков предназначалась исключительно для нас с тобой. Никита, эта ловушка захлопнулась за нами. Вот только не понимаю, кто ее устроил и с какой целью?

– Ариадна, нам необязательно умирать.

– В смысле? Что ты предлагаешь?

– Я могу обратить тебя.

– Нет, – я помотала головой. – Но не потому, что не приемлю это. Я просто знаю, что результат будет негативным.

– Почему ты так в этом уверена?

– Я знаю. Если я погибну на планете Земля, то немедленно отправлюсь на Тейрру, и уже без возврата, так что пусть все идет своим чередом. Вот такое условие мне выдвинула Офелла.

– Поэтому твой организм не принимает кровь? Поэтому тебя выворачивало наизнанку от моей крови?

– Да, – по моим щекам снова потекли слезы.

– Тише, Ариадна, не плачь. Надежда еще есть, – и, словно услышав его слова, раздался сильный грохот. Потолок пещеры задрожал, покрылся трещинами, а спустя мгновение, сверху прямо на нас уже летела огромная земляная глыба, образовав проход на поверхность. Никита, едва успел подхватить меня на руки и унести от камнепада. Не знаю, откуда у него взялись силы, но он оттолкнулся от пола пещеры и со мной на руках взмыл на поверхность, где меня тут же подхватили сильные руки Дана.

Он обнял меня, прижал к себе, и стал покрывать поцелуями мое лицо. Прикоснулся губами к моим губам и… замер. Снова сделал вдох, и, в ту же секунду в его глазах сверкнули искорки неподдельного негодования и отвращения.

Я догадывалась, почему вызвала в нем такую реакцию. Мои израненные губы выглядели настолько отвратительно и ужасно, что я бы даже не удивилась, если бы его стошнило прямо здесь и сейчас, – с грустью думала я, молча глотая слезы.