Запрет на прошлое

Но удивительное дело, тот, кого я так сильно любила, о ком мечтала и грезила в холодной безжалостной пещере, кому шептала свои прощальные слова, странным образом охладел ко мне. Он не обнимал меня, не целовал, а о том, чтобы заняться со мной любовью, не было ни единого намека. Я не спорю, что первое время была больше похожа на страшилу, нежели на привлекательную девушку, но прошло время и я поправилась. Я терялась в догадках и совершенно не понимала, что происходит, а он не хотел даже замечать меня. В какой-то момент я не выдержала и поделилась своими переживаниями с Мирой.

– Ты, правда, не понимаешь, что происходит? – подруга недоуменно посмотрела на меня.

– Нет, не понимаю, – честно призналась ей.

– Вы с Никитой провели в пещере двадцать дней и ночей, у вас же был секс? Его не спросишь, он сторонится всех и молчит.

– Что?! – меня словно обухом ударили по голове. Я ошарашено посмотрела на подругу, и мое недоумение уступило место возмущению. – В каком смысле секс?! – я подскочила, будто ужаленная, и принялась носиться по помещению, словно тигрица в клетке и никак не могла успокоиться.

 – Вы рехнулись? Вы вообще, в своем уме?! – снова возмутилась я. – Фу-у! – через секунду с отвращением выплюнула я. – Ты же сама видела, в каком я была состоянии. Неужели не понимаешь, что у меня не было сил даже думать. Все мои мысли были лишь только о глотке воды, об одном маленьком глотке воды. А ты мне о чем толкуешь? Мира, давай я тебе еще раз все объясню. Мы с Никитой провели в холодной пещере двадцать дней и ночей без воды и пищи. Двадцать! Не понимаю, о каком сексе может идти речь? Я не понимаю, – я устало опустилась на диван и сжала голову руками. – Мы все время шли, падали, вставали и продолжали искать выход. Мне так и хотелось спросить: «Вам не стыдно?» Хотелось ответить горьким смехом на оскорбление и тупое недоверие ко мне. Я с трудом подавила в себе желание рассмеяться зло и дико.

– Ариадна, прости, но между вами что-то было, – настаивала Мира, несмотря на мое искреннее возмущение и категорический протест.

Когда она в очередной раз высказала мне свое предположение, что я изменила Дану, меня уже мелко трясло от злости и обиды. Но я взяла себя в руки и рассказала подруге все по порядку, начиная с первой и до последней минуты.

– Хм… это меняет дело, – задумчиво произнесла Мира, после моего подробного рассказа. – Дан просто обязан это понять и принять, иначе бы ты погибла.

– Понять, что?! – вновь возмутилась я.