Абсолютное зло

А если я столкнулась не с Даном? И если то был не он, то я покрываю настоящего психопата?

В заключение всей той лжи, что я выдала полицейскому, добавила:

– Честно говоря, я была не совсем трезвой, – от этих слов меня покоробило.

Мужчина оставил свои записи и внимательно посмотрел на меня:

– Так на вас никто не нападал?

– Нет, – покачала головой.

– Так вы пошли с тем человеком по доброй воле? – употребил старомодное выражение. – Так сказать, решили уединиться?

– Верно, – согласилась, краснея, – именно так и было.

– Если вы знакомы с третьим участником потасовки, назовите его имя, – уткнулся в свой блокнот, готовый записывать. – Мы разыщем его.

Искать Дана – этого я хотела меньше всего.

– Не могу, – ничего разумного в голову не пришло. Полицейский молча смотрел на меня, явно требуя пояснений. – Я не успела спросить его имя.

По взгляду, напряженным уголкам губ стало ясно, что он осуждает меня. Наверное, считает чуть ли не шлюхой. Но оправдываться нелогично, и я смирилась с образом девушки, становящейся доступной после пары бокалов.

Я думала, что пережила самое страшное в этом несуразном и сплошь лживом допросе, но полицейский продолжал уточнять неясные ему детали.

– А ваш друг, – заглянул он в свои записи, – Роман, – нашел нужное имя, – утверждает, что имело место нападение.

– Он приревновал меня, увидев с другим, – быстро нашлась, что ответить.

– Так этот Роман ваш парень?

– Мы друзья, не более, – выпалила.

– Тогда не пойму, при чем здесь ревность? – мужчина начал злиться, окончательно запутавшись в моих бредовых показаниях. С досадой отложил бумаги: – Хотите сказать, что это просто мужские разборки из-за женщины?

Я вязла все глубже, и не хотела усугублять свое положение новой ложью. Мое молчание мужчина воспринял как подтверждение своего предположения.

– Извините, – постаралась хоть как-то облегчить свою совесть.

Он захлопнул папку, недовольный, что я напрасно потратила его время и заставила делать ненужную работу.

– Спасибо за сотрудничество, – выдал формальную фразу и вышел.

Несмотря на то, что я умылась и смыла с рук уличную пыль, почувствовала себя по-настоящему замаранной.

Отвращение к себе усилилось, когда я оказалась дома. Заглаживая мнимую вину, Ира бегала вокруг меня, как мать-наседка: то принесет одеяло, то горячего чая.