Босс на всю голову

Спустя полчаса ожидания я отважилась постучать в его дверь. Никто не ответил и я, приоткрыв дверь, заглянула в кабинет.

Орлов сидел за столом, развернувшись лицом к панорамным окнам. Вращал в руках стакан с бурой жидкостью и отрешенно глядел на вид мегаполиса, постепенно озаряемый вечерними огнями.

Я знала, что Орлов хранит в кабинет бутылку-другую алкоголя, но предназначался он для гостей и деловых партнеров и доставались в исключительных случаях. Например, после успешно заключенной сделки. Сам же Максим Викторович никогда не позволял себе напиваться на работе, и только что-то из ряда вон могло выбить его из равновесия.

Возможно, так сказались на нем проблемы в отношениях с Элиной. Но после сегодняшнего замечания Романова, я больше склонялась к тому, что причиной напряжения стали трудности в компании.

– Максим Викторович? – тихо позвала, но тот никак не отреагировал. Пришлось набрать побольше воздуха в легкие и повторить чуть громче.

На этот раз Орлов повернул голову в мою сторону. Несколько секунд промедления, будто его нетрезвый ум сопоставлял какие-то факты, а потом последовал более чем возмущенный вопрос:

– Почему вы еще здесь?

Не ожидала, что окажусь обвиняемой, и на меня так набросятся, поэтому немного растерялась:

– Потому что вы еще здесь.

Он задумался, потом кивнул головой, словно сообразил, что я имела ввиду.

– Идите домой, – приказал, а сам отвернулся обратно к окну, допивая одним глотком содержимое стакана.

После такой едва ли я могла уйти.

Банальная человечность не позволяли оставить его пить в одиночестве. Напиваться с ним, конечно, я не собиралась, а вот поговорить или выслушать – вполне.

Наперекор приказам начальника я прошла в кабинет:

– Один хороший человек, часто мне повторял, что становится легче, если разделить с другим свои печали.

Орлов снова обернулся, и на этот раз на его лице отразилось раздражение:

– И кто это одаривает вас такими мудрыми мыслями, Лилиана?

Всегда неприятно, когда протянутую руку помощи грубо отталкивают, но я старалась не принимать это близко к сердцу, оправдываю язвительность мужчины дурным настроением.

Ну или он все-таки подцепил от Романова эту отвратительную привычку унижать людей, обыгрывая это как шутку.

– Моя бабушка, – спокойно произнесла.

– Что еще мудрого изрекает ваша бабушка? – усмехнулся, делая новый глоток.

– Уже ничего, – как всегда, когда речь заходила о ней, почувствовала легкую грусть. – Ее уже нет в живых.