Папарацци

Девица оказалась сговорчивой, и, пожалуй, сама была не против развлечься. Следующую порцию коктейлей мы уже пили в vip-комнате, приглашение в которую Вика так оскорбило.

Рядом шикарная женщина, готовая на всё, а я продолжаю думать о Вике. Она как заразная болезнь: вирус проник в кровь вместе с ядовитым поцелуем и постепенно, клеточка за клеточкой отвоевывает мое тело себе, начав с мозга, потому что эта проклятая стерва весь вечер не входит у меня из головы.

Брюнетка звенела пряжкой ремня, растягивая мне брюки.

Ей даже удалось меня возбудить, но всё было не то: не те руки, не те прикосновения, не та женщина. Мысленно я все еще пребывал в той тесной комнатушке вместе с Викой. Я хотел именно ее. Это уже становилось похоже на одержимость.

Запретил себе думать о грубой девчонке, и, распластав на бильярдном столе, трахнул брюнетку. Даже уже не знал ее имени, она как-то назвалась, но грохот музыки поглотил слова, а я и не стал переспрашивать – мне было наплевать.

Движения были чисто механическими и мало приносящие удовольствие.

Я прошелся ладонями по ее округлым формам, зарылся носом в рассыпанные по плечам волосы, ища хоть что-то привлекательное и будоражащее для себя. Я ждал услышать нотки Викиной свежести, но снятая в баре девица источала дешевый запах распутства: приторно сладкие духи и дым сигарет мужчин, которые, возможно, сегодня трахали ее до меня.

Будь проклята Виктория Баринова, но я смог кончить только когда представил ее на месте распластанной брюнетки.

– Чертова Вика… ? выдохнул, изможденно рухнув на спину девушки.

– Вообще-то меня зовут Юля, ? недовольно отозвалось тело подо мной.

– Пох**, ? поднимаясь, устало похлопал ее по плечу, словно благодарил друга за услугу.

Я застегнул брюки и, наплевал на чувства и желания Юли, вернулся в бар, чтобы напиться.

***

– А можно я разбужу дядю Андрея? ? детский голосок резал слух. ? Хочу, чтобы он поиграл со мной в футбол!

Энтузиазму и жизнерадостности мальчишки можно было только позавидовать, мне же хотелось сдохнуть.

Голова раскалывалась, во рту пересохло, и было ощущение, что вчера я попал под асфальтоукладчик – всё тело ныло.

Огляделся по сторонам, и окончательно убедился, что проснулся в доме брата. Какого черта я тут делаю? Не помню, чтобы собирался к нему? Я вообще мало что помню после того, как оказался в баре.

Дверь комнаты распахнулась, и в комнату заглянул Костя:

– Ну что проспался, алкаш? ? улыбался гаденыш.