Безымянный Бог

 – Почему-то мало верится.

– Даю слово, – расхохотался мужчина. – Быть тенью старшей гончей для многих предел мечтаний. Это способ учебы, шанс быть замеченным. Среди младших жестокая конкуренция, каждый из них стремится прыгнуть выше головы. Мало кому это удается, но все же стать тенью для них – это большой рывок вперед.

– Я учту, – кивнула Эвелина.

– Отлично. – Далион сделал наконец-то шаг назад. – Помни: молчание, выдержка и преданность мне. Три вещи, которые отныне ты должна соблюдать беспрекословно. А пока можешь идти.

Я жду тебя через час во дворе.

Эвелина поклонилась и вышла из кабинета. В своей комнате она долго безучастно сидела на кровати, сложив на коленях руки. В тусклом предрассветном сумраке браслеты напоминали змеиные шкурки – такие же серые и холодные. Интересно, а ошейник покорности Далион для нее не припас? Наверное, Дэмиен бы рассмеялся, если бы узнал, на что променяла его бывшая ученица роскошь и уважение при дворе. Какая ирония, вместо жизни в золотой клетке – цепь и кандалы.

Девушка сморщилась и со всей силы стукнула кулаком по стене, рассадив костяшки. Ушибленная рука сразу заныла, но боль привела Эвелину в чувство, не дав постыдно разрыдаться.

«Пожалеть себя ты всегда успеешь, – напомнила себе имперка. – Не время раскисать».

Находиться в закрытом помещении было невмоготу. Эвелина быстро накинула на плечи теплый плащ и выскочила во двор. Здесь, среди тишины и прохлады, ей сразу полегчало. Она маленькими глоточками, словно смакуя, вдыхала пряный запах опавшей листвы и свежести осеннего утра.

Девушка была готова провести так вечность, но уже через несколько минут во дворе заполыхали многочисленные факелы, разгоняя по углам робкий лиловый свет нарождающегося дня.

– Ты уже здесь? – спросил ее Далион, неслышно подходя из-за спины. – Рановато.

– Прогуляться захотелось, – уклончиво отозвалась девушка. Хозяин лишь хмыкнул, скользнув нарочито безразличным взглядом по содранным костяшкам ее руки, на которых выступили крупные капли крови.

– Ты поранилась? – спросил он, беря ладонь чужачки в свои руки.

От легкого прикосновения гончей девушка вздрогнула, словно от удара.

– Да, – хрипло произнесла она, пытаясь освободить свою руку из плена на удивление сильных пальцев гончей. Далион без труда пресек ее попытку. В содранных костяшках вдруг запульсировало тепло.

– Так-то лучше, – удовлетворенно произнес мужчина, разжимая пальцы и рассматривая результат своих трудов. Ссадины зажили, словно их никогда и не было.