Две сестры. Честь рода

 – Вильгельм, какого демона ты притащил меня и Анну в это проклятое имение?

– Что за выражения, сестренка! – нарочито возмутился Вильгельм и укоризненно зацокал языком. – Да, самостоятельная жизнь явно не пошла тебе на пользу. Разве может себя так вести девушка, принадлежащая к первому сословию?

– Уверяю вас, эта девушка может себя вести намного хуже, – с сарказмом буркнул себе под нос Лукас и с болезненной гримасой потрогал подушечкой большого пальца разбитую нижнюю губу, прежде не забыв лукаво подмигнуть мне.

– Что ты затеял? – продолжила я наседать с расспросами на братца, не позволив разговору свернуть на обсуждение моей скромной персоны и моих многочисленных прегрешений перед обществом. – Генрих мертв не меньше месяца, и ты прекрасно об этом знал. Так зачем было тащить меня и Анну через всю Итаррию? Хочешь, чтобы мы возложили цветы к фамильному склепу рода Мюррей? Мог бы в таком случае не выдумывать столь слезливую и насквозь фальшивую историю о всеобщем прощении перед смертным одром!

– Ты в курсе, что мой отец мертв? – искренне удивился Вильгельм.

Но тут же осекся, посмотрев на Анну, которая сидела тиши мыши, прижавшись к боку Герды. – А, понятно, мог бы сразу сообразить. Рад, что дар Анны не исчез со временем, чего я, признаюсь честно, опасался.

– А чему еще ты рад? – гневно вопросила я. – Своему умению обманывать?

– Разве я хоть в чем-то обманул тебя? – спокойно поинтересовался Вильгельм, не дожидаясь, когда иссякнет поток обвинений. – Вообще-то, я ни слова не сказал о том, что отец еще жив.

Я просто упомянул об его болезни, а остальное ты домыслила сама. По вполне понятной причине я не стал тебя разубеждать. Признайся, если бы я сказал правду, ты бы приехала сюда?

– Сначала скажи ее, эту правду, – ядовито посоветовала я. – Пока я знаю только о том, что Генрих умер. При каких обстоятельствах это произошло?

– Пожалуй, чахотку можно назвать родовым проклятьем нашего семейства, – чуть повысив голос, произнес Вильгельм и подошел ближе к нашей компании.

Немного поколебавшись, он опустился в одно из свободных кресел, сев так, что Лукас оказался от него по левую руку, а диван, на котором уже не оставалось свободных мест, – по правую, после чего продолжил: – И многие были склонны считать, что именно от этой болезни умер мой отец. Многие, но не я.

На этом месте Вильгельм бросил на меня осторожный взгляд, но я не собиралась его прерывать, немало заинтригованная столь необычным началом рассказа.