Две сестры. Честь рода

Но все же какой же гад мой братец! Я даже не представляла, что его ненависть ко мне распространяется до таких немыслимых пределов.

– У меня и в мыслях не было убивать тебя или Анну, – между тем примирительным тоном проговорил Вильгельм. – Просто чем дольше я рассуждал над всем происходящим, тем больше мне казалось, что губительный недуг, бушующий в стенах моего дома, имеет скорее магический характер. Иначе почему не заразились абсолютно все слуги? Почему не пострадал никто из целителей, которые более чем тесно общались с заболевшими? Почему, в конце концов, остались в живых я и Брион?

– Все люди разные, и здоровье у них разное, – негромко заметил Гилберт.

 – Вы вполне можете обладать врожденным иммунитетом к тому, что погубило вашего отца.

– Иммунитетом? – недоуменно переспросил Вильгельм, и его переносицу разломила глубокая вертикальная морщина. Видимо, это слово было ему незнакомо.

Я не сумела удержаться от ядовитой усмешки. Н-да, мой братец никогда не отличался любовью к чтению или учебе.

Поэтому не удивлюсь, если он действительно не знает смысл этого слова.

– Это так называемая врожденная невосприимчивость к болезням, – снисходительно обронил Гилберт, но вдаваться в более подробные объяснения не стал, понимающе переглянувшись со мной и спрятав в уголках губ такую же улыбку превосходства.

Вильгельм заметил наш быстрый обмен взглядами. Его лицо исказила гримаса гнева, но он быстро совладал с этой вспышкой. Откинулся на спинку кресла и упрямо выставил вперед подбородок.

– Запомню на будущее, когда захочу блеснуть в обществе перед прекрасными дамами своими никому не нужными познаниями, – презрительно фыркнул он. – Но все-таки я считаю, что у болезни магический характер. Кто-то проклял этот дом!

– И при чем тут мы? – Только боги знают, чего мне стоило то спокойствие, с которым я продолжала расспросы. Больше всего мне хотелось зашипеть, словно разъяренной кошке, и вцепиться ногтями в лицо своего сводного братца, расцарапывая его в кровь. Как он мог так поступить?! Как смел он поставить под удар меня и Анну? Ладно, пожалуй, я была бы на него даже не в обиде, если бы он завлек в западню только меня.

Между нами всегда царила взаимная неприязнь, порой переходящая в откровенную ненависть. Но Анна? В ее жилах ведь течет кровь рода Мюррей. Почему он так поступил с ней?

– Ты понимаешь, что теперь все мы находимся в смертельной опасности? – Удивительно, но я не сорвалась на крик, хотя мой голос опасно булькал и дрожал.