Конец игры

Видения и краткие отрывки яви причудливо перемешивались друг с другом и с воспоминаниями о прошлой жизни. То она разговаривала со своей самой первой наставницей – знахаркой из Лазури. То отчаянно, до хрипоты спорила с императором, доказывая что-то. То бежала по заснеженному лесу в облике зверя, чувствуя, что все хлопоты и проблемы человеческой жизни остались далеко позади.

Когда Эвелина в первый раз осмысленно открыла глаза, в комнате было темно. Только одинокая свеча горела около кровати, силясь разогнать ночную тьму.

Пленница попыталась облизнуть растрескавшиеся от жажды губы, но потерпела в этом неудачу. Сухой как терка язык просто отказывался ей повиноваться.

– Во… воды. – Простое слово, казалось, до крови оцарапало горло.

– Вы очнулись! – слишком громко ахнул незнакомый женский голос.

Эвелина с трудом сфокусировала взгляд на обеспокоенном лице немолодой целительницы, которая как раз наклонилась над ней.

– Воды, – повторила девушка. – Пожалуйста.

– Конечно.

Женщина метнулась в сторону. Чем-то зазвенела там, после чего принесла подопечной целую кружку обычной воды без малейшего привкуса горьких лекарственных трав.

Эвелине хватило сил лишь на один глоток. После чего она вновь откинулась на смятые, влажные от пота простыни и заснула.

Целительница некоторое время наблюдала за девушкой, словно ожидая, что она вновь откроет глаза. Затем отошла к двери и осторожно стукнула в нее. Тотчас же на пороге появился Лутий.

– Что? – отрывисто спросил он, потирая красные, воспаленные от недостатка сна глаза.

– Она пришла в себя, – негромко произнесла женщина, поправляя темный передник. – Я считаю, кризис миновал. Теперь ее жизни ничто не грозит.

– Хорошо. – Впервые за долгое время на губах мужчины мелькнуло слабое подобие улыбки. – Я передам императору.

Целительница недовольно поджала губы. Она слишком часто лечила раны, которые получали во время поединков с применением заклинаний, поэтому точно знала, в результате чего пострадала ее подопечная.

На все время лечения с девушки ни на миг не снимали антимагические браслеты, что лучше всяких слов говорило: о честной схватке в данном случае речи не шло. Женщина была слишком мудра, чтобы не суметь сопоставить все эти детали и интерес императора к загадочной больной. Существовала еще одна странность. Целители рядом с девушкой, когда она боролась со смертью, менялись слишком часто.