Конец игры

Но и Ронни не следовало обвинять в нападении на младшую гончую. Маг всего лишь спасал свою жизнь.

Ирра возмущенно повела плечами и выскочила за дверь. Впрочем, отсутствовала она недолго. Имперец не успел доесть горячий наваристый суп, когда в столовую вошел бледный и растрепанный Нор, на скуле которого расплывался темно-багровый синяк.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Далион, кивком указав ему на стул.

– Терпимо, – процедил юноша. Сел напротив Ронни и бросил на него взгляд, полный ненависти.

– Кажется, поужинать мне спокойно не дадут.

 – Ронни устало вздохнул и отодвинул тарелку. – Так и несварение заработать недолго, когда каждый в рот норовит заглянуть.

– Что в этом удивительного? – Далион потянулся за бутылкой и налил вина всем сидящим за столом. – В этом доме не любят имперцев. И особенно верных слуг императора.

– Ты хочешь оскорбить меня? – спокойно осведомился Ронни. – Тебе это почти удалось, гончая. Не стоит меня называть слугой императора, право слово, не стоит.

– Почему? – Далион поднял бокал и взглянул на мага сквозь рубиново-красную жидкость.

– Ну, сам подумай: если я сейчас здесь, а не в Доргоне подле Дэмиена, то это о чем-то говорит? – уклончиво отозвался Ронни.

– А зачем тебе быть при Дэмиене, если сейчас при нем Эвелина? – Далион постарался, чтобы ни тени эмоции не скользнуло в его голосе. Ему было слишком больно вспоминать бывшую ученицу императора и то, где и с кем она находится сейчас.

Прежде чем ответить на этот вопрос, Ронни одним глотком осушил предложенное вино, словно собираясь с духом.

Затем небрежно плеснул себе еще и только после этого негромко поинтересовался:

– Далион, когда на кону стоит свобода одного человека против жизней сотен сородичей, что ты выберешь?

Мужчина удивленно вздернул брови. Неужели дядя Эвелины действовал не по собственной воле, когда забирал племянницу с Запретных Островов? Возможно. Но почему тогда он вернулся? Или думает, что в лице старшей гончей найдет достойного союзника? Глупо. Далиону при всем желании нечего предложить имперскому магу.

У него нет ни войска, чтобы вырвать Эвелину из рук императора, ни золота, чтобы нанять воинов для поистине самоубийственной задачи. Все, что он может предложить иноземцу, – это свой меч и свою жизнь.

– Дэмиен поставил передо мной ультиматум, – сухо проговорил Ронни, убедившись, что гончая не торопится с ответом. – Или я соглашаюсь участвовать в охоте на родную племянницу, или мой род объявляется вне закона.