Летопись безумных дней

 – К чему тогда вообще вся эта суета? Сдай меня страже, и никто не будет отвлекать тебя от завтрака, а также от обеда, ужина и всех остальных приемов пищи.

– Интересная мысль, – согласно кивнул Хранитель, сладко потягиваясь. – Пожалуй, в следующий раз, когда ты попадешь в подобную передрягу, я так и поступлю.

Я обиженно засопела и уставилась в окно. На улице бушевал ветер, гоняющий по пустынным улицам нечаянно сорванные зеленые листья, лепестки цветов и городскую пыль. Третий день в Пермире – загадочном, непонятном, а чувство такое, будто провела здесь целую вечность.

– Хорошо, – неопределенно протянула я, ни к кому не обращаясь.

– Что – хорошо? – переспросил Мердок с набитым ртом, неспешно дожевывая очередную булочку.

– Просто хорошо, – не стала вдаваться я в объяснения. Сердце вдруг защемило сладкой печалью. Так бывает в конце тяжких испытаний. Оглядываешься назад, понимаешь, что этот жизненный этап пройден, и становится безумно жаль чего-то.

– Добрый день, Мердок, – прошелестело рядом, прервав мои размышления. Я оглянулась и невольно отшатнулась, едва не упав со стула. Возле нашего столика возникла неимоверно тонкая, колеблющаяся в полусумраке помещения фигура в длинном сером плаще. С головы странного создания сполз капюшон, и моему взору открылся голый зеленоватый затылок с какой-то непонятной татуировкой.

– Не стоит привлекать внимание, – заметил Мердок, небрежно щелкая пальцем.

– Спасибо, – невнятно проговорило существо и обернулось в мою сторону. Я зажала себе рот, пытаясь сдержать возглас удивления.

Огромные желтые глаза с узким вертикальным зрачком, будто выворачивающие душу наизнанку, длинная, морщинистая шея, теряющаяся в складках одеяния. И все это принадлежало гигантской рептилии.

– Рада встречи, Элиза, – вывело меня из ступора тихое шипение.

– Познакомься с Мастером трансформации – Лиарой, – заметив мое недоумение, с легкой улыбкой представил незнакомку Мердок.

– Бывшим Мастером, – поправила его та и вновь вперила свой немигающий взор в мою несчастную особу. – Элиза была последним делом, за которое я взялась по личной просьбе императора.

– И что же вы со мной делали? – недоверчиво спросила я. Мой язык отказывался по-дружески обращаться к непонятному существу на «ты», как было принято в Пермире.