Под колпаком у ректора

Но, как ни печально осознавать, какая-то доля истины в словах Родерика имелась.

– Подождите! – взмолилась я, увидев, что Родерик опять обратил свой взгляд на мою зачетку. – Ну пожалуйста! Честное слово, я к понедельнику все вызубрю!

– Арлин… – Родерик укоризненно покачал головой.

– Ну не могу я замуж! – перебила его я. – Не могу и не хочу!

И тут меня прорвало. Я вновь зарыдала самыми горючими слезами. Слова так и полились из меня нескончаемым потоком. Всхлипывая, глотая от спешки окончания и перескакивая с одного на другое, я выложила Родерику все.

И про то, что я круглая сирота. И про тетку, родную сестру матери, которая приютила меня, несмотря на своих троих детей. Хорошая женщина, которой я очень благодарна. Она никогда не обделяла меня, воспитывая наравне с родными детьми. Так же, как и их, хлестала меня крапивой по голым ногам за шалости. Так же кормила. Так же заставляла помогать по хозяйству.

И так же, как и родной дочери, заявила за неделю до моего восемнадцатилетия, что пора и честь знать.

Свой долг по отношению к погибшей сестре она выполнила. Вырастила меня и подыскала жениха. Нормального, работящего парня. С его родителями уже все обговорено. Поэтому готовься, Арлин, принимать сватов.

– И что? – перебил меня на этом месте Родерик. Недоуменно пожал плечами: – По-моему, самая обычная ситуация для деревни.

– И то! – зло ответила я и опять зарыдала. С трудом выдавила: – Этот Фестер… Не люблю я его. Он рыжий и конопатый. А тетка сказала, мол, с лица воду не пить.

Стерпится – слюбится.

Родерик как-то странно хмыкнул. Отложил в сторону графитную палочку, внимательно слушая меня, и почти угасшая надежда вновь робко затрепетала в моей душе.

– Вот я и побросала вещи в котомку, – глухо продолжила я. – И ночью рванула в соседнюю деревню. А там на подводе и в Рочер укатила. Первый месяц мыкалась по постоялым дворам. За любую, самую грязную работу бралась. Полы драила, посуду мыла, на кухне помогала.

Чай, деревенская, не белоручка какая-то. А потом увидела объявление о наборе в академию. Решила рискнуть. И вот я здесь…

Уткнулась лицом в платок, который был уже абсолютно мокрым от слез, и размеренно задышала ртом, силясь успокоиться.

– Стало быть, обратно в деревню вы не желаете возвращаться, – задумчиво протянул Родерик.

– Не хочу! – Я мотнула головой. – Я учиться хочу! Хочу стать целительницей, а не вкалывать как проклятущая за пару медяков.