Прыжок под венец

Оттуда понеслась ругань на всяких раззяв, которые лезут прямо под колеса. Но я не вслушивалась в это. Меня манила крупная красная буква «М» на другой стороне дороги. Ускорила шаг, глядя лишь на нее.

В следующий миг меня оглушил недовольный гудок. До вожделенного тротуара осталось сделать лишь шаг, но я замерла, не в силах поднять ногу. Повернула голову и зажмурилась, ослепленная светом фар.

Секунды растянулись в вечность. Я ожидала почувствовать невыносимую боль, услышать треск ломаемых костей, увидеть далекое серое небо, когда ударом меня отбросит на обочину.

– Дура! – неожиданно гаркнул мужской голос. – Что замерла? Мне тут вечно стоять, что ли?

Я испуганно захлопала ресницами, осознав, что машина, настолько напугавшая меня, – обычный снегоуборщик. Виновато улыбнулась разозленному водителю и поторопилась освободить ему дорогу.

Нога угодила на что-то скользкое. Я взвизгнула, неконтролируемо покатившись вперед. Перед глазами замелькали оранжевые ленты ограждения. Послышался дружный мат рабочих, которые деловито копали какую-то траншею.

И прямо в эту канаву я и ухнула, не сумев затормозить на гололеде.

«Вот Влад повеселится, когда я приду на свидание в настолько грязных джинсах», – успело промелькнуть в голове.

Затем что-то тяжелое стукнуло меня по голове.

Нет, я не потеряла сознание. Но начала как-то странно воспринимать действительность. Как серию коротких стоп-кадров, почти не связанных между собой. Вот я слышу тонкий перепуганный визг и с немалым удивлением понимаю, что он вырывается из моего горла.

Вот почему-то становится темно. Вот я лечу в зловонную темноту, и падение все никак не желает останавливаться. Как… как Алиса, угодившая в кроличью нору!

Почему-то это сравнение, невольно пришедшее в голову, рассмешило меня, хотя ситуация совершенно не располагала к веселью.

Между тем полет продолжался настолько долго, что это начало весьма беспокоить меня. Что же за траншею вырыли эти таджики, что я столько времени ее дна достичь не могу? Настоящие катакомбы какие-то.

«Наверное, я умерла, – вдруг осознала я. – Меня убил разъяренный прораб лопатой. За то, чтобы не мешала рабочим копать. Н-да, вот Влад посмеется, когда узнает. Более глупой и нелепой смерти придумать тяжело. И сейчас я отправляюсь на тот свет».

В этот момент мне стало как-то неуютно.

Я никогда не считала себя верующей. Ну, то есть я прилежно красила куриные яйца на Пасху и поздравляла родителей с Рождеством.