Свадьбе быть!

По мне, так лучше неделю питаться хлебом и водой, но засыпать в тишине, не слыша разгула пьяных гостей на первом этаже. И не быть на каждой встрече подружек матери главным предметом обсуждения. За спиной-то и в мое отсутствие пусть говорят что хотят.

Но, понятное дело, объяснять это Густаву я не собиралась. Сам-то, небось, папенькин сыночек. В двадцать пять живет на его деньги и пикнуть не смеет против родительского мнения.

– Да, представь себе, мешали. – Я с вызовом вздернула подбородок, уставившись в упор на Густава.

 – Не расслабишься, голышом не побегаешь из комнаты в комнату, извращениями всякими не позанимаешься. То ли дело одной жить. Правда, соседи иногда в стенку стучат, когда мы с Фредериком слишком шуметь начинаем. Ну, ты понимаешь.

Ага, проняло все-таки.

После моей тирады Густав неожиданно густо покраснел и отвел взгляд. Открыл было рот, видимо, желая сказать мне что-то резкое в ответ, но не успел. В этот момент в комнату осторожно постучались.

– Госпожа Мелисса, позвольте занести ваши вещи, – раздалось из коридора.

– Позволяю! – во весь голос рявкнула я, все еще злясь на Густава.

После этого дверь робко отворилась, и на пороге предстал донельзя удивленный слуга с моей сумкой. Он как-то бочком прошел мимо меня, постоянно испуганно косясь, поставил сумку около кровати и тут же был таков. При этом он пару раз оглянулся, видимо, опасаясь, что я кинусь за ним вслед и еще наподдам как следует. Видать, такое сильное впечатление на него произвел мой вопль.

Дверь не успела закрыться, как открылась вновь.

Но теперь в комнату вошел мой отец.

– Мелисса, Густав! – радостно воскликнул он. – Вы тут! Беседуете, стало быть. А мы уж гадали, куда вы запропастились. Спускайтесь в гостиную. Скоро подадут ужин. А пока пропустим по бокальчику вина.

– Замечательно! – Я воссияла самой лучезарной улыбкой из всех возможных, да так, что даже щеки от напряжения заболели. И принялась наступать на Густава, тем самым вытесняя его прочь. Защебетала: – Идите первыми.

Я хочу умыться и привести себя в порядок.

– Пойдем! – Отец дружески хлопнул хмурого Густава по плечу, который упорно не желал пятиться от моего напора. – Не будем мешать Мелиссе прихорашиваться. Успеешь еще с ней наговориться.

После этого противному блондину ничего не оставалось, как наконец-то покинуть мою комнату. И я с величайшим удовольствием захлопнула дверь.

Подошла к кровати и с размаху уселась на нее. От злости у меня до сих пор тряслись руки.