Танец над бездной

Сердечко билось рывками, то замирая, то пускаясь в бешеный скач, но все-таки билось.

Вдруг девочка резко выдернула руку. Тяжко застонала. Колдунья метнулась за травяным настоем. Пусть малая, да подмога.

– Исполняй свое обещание, ведьма! – Громкий голос заставил старуху подскочить на месте, опрокинув на пол запотевший кувшин с целебным отваром. Крынка, жалобно звякнув, разбилась. Не смея поверить собственным ушам, колдунья обернулась. Эвелина все так же лежала на кровати, но губы ее шевелились будто против воли, что создавало комичный, а оттого еще более пугающий эффект.

Да и вряд ли девочка могла говорить так отрешенно и властно.

– Ты обещала мне! – Неведомый собеседник явно гневался.

– Что… Что я обещала? – заикаясь от испуга, спросила колдунья.

– Спаси мою дочь.– Эвелина еще раз застонала. На этот раз тихо и жалобно, как плачет несправедливо обиженный ребенок.

– Если бы это было в моих силах,– быстро забормотала старуха, оправдываясь.– Я бы все отдала во имя девочки.

– Врешь,– жутко улыбнулась Эвелина.

– Ты даже не в силах вспомнить, в чем поклялась мне тринадцать лет назад на берегу океана.

– Эльза? – тихо прошептала колдунья.– Но как?

Эвелина с горловым клекотом захрипела. Выгнулась и заколотилась в припадке. Потом медленно осела. Старуха кинулась к ней. Обтерла влажным прохладным полотенцем пышущее жаром тельце, запрокинув голову ребенку, насильно влила сквозь стиснутые зубы пару глотков травяного настоя. По большей части тот пролился на шею Эвелине, но колдунье хотелось бы верить, что хоть часть лекарства попала по назначению.

А потом старуха села и крепко задумалась. Действительно, ребенок попал в беду. И не было на Лазури человека, способного помочь ему. Чем рискует колдунья? Обещания, даже данные давно умершему человеку, необходимо исполнять. Пусть и не веря, что глупая задумка Эльзы способна облегчить страдания Эвелине. Хотя, может быть, мертвым виднее? Зачем-то они находят способ напомнить о долгах живых перед прошлым…

Колдунья дождалась вечера, когда улеглась дневная жара, но еще не пришла тьма.

Ожили пигучи, громко застрекотали цикады. Из распахнутого настежь окна ощутимо потянуло вечерней прохладой. Эвелина затихла, свернувшись клубочком.

Старуха долго сомневалась, не решаясь оставить ребенка одного. Стояла около порога, мысленно прикидывая время, которое ей может понадобиться на путь туда и обратно. По самым скромным подсчетам, уходило никак не меньше двух часов. Сначала переплыть на соседний остров.