Тени

Он кричал на меня, обвинял в невероятных гадостях. И я поняла, что вы имеете к этому какое-то отношение. Вот и пришла поинтересоваться, чем именно я так разозлила отца. Неужели вы нарушили свое обещание и рассказали ему о нашей встрече?

– Харий кричал на тебя? – с нехорошей ухмылкой переспросил Кирион, проигнорировав ее вопрос. Конечно, это совершенно не касалось принца, но почему-то одна мысль, что кто-то может причинить вред синеглазому чуду, заставляла его кровь биться в жилах сильнее, а перед глазами все потемнело от скорой вспышки бешенства.

– Он – отец, ему можно, – кратко объяснила Шаная. Невольно потерла скулу, на которой лишь очень пристрастный взгляд мог обнаружить легкую припухлость после небрежной пощечины короля.

К сожалению, Кирион никогда не жаловался на недостаток наблюдательности. Он мягко приподнял подбородок девочки, развернул ее лицом к ближайшему факелу и замер, кусая губы от молчаливого негодования.

– Мне больно! – Шаная вывернулась из рук принца.

Еще раз потерла слегка опухшую скулу и с вызовом вскинула голову, ожидая дальнейших расспросов.

– Харий ударил тебя? – бесцветным от тщательно скрываемого гнева спросил Кирион. – Не так ли?

– Отец испугался за меня, – честно ответила Шаная. – Он не мог понять, как вы узнали о моем существовании. Нет, даже не так. Он не понимал, почему вам понадобилась именно я. Поэтому позволил себе лишнее. Но я… Я не обижаюсь на него.

Тут голос Шанаи предательски дрогнул и сорвался.

Девочка поспешно опустила голову, пряча вновь накатившие слезы. Она лгала Кириону. На самом деле вспышка гнева отца ее очень напугала. Харий явился в ее комнату сразу после окончания совещания. Один, без сопровождения верного Олафа, который наверняка бы заступился за принцессу. Приказал Нинели убираться прочь, а потом…

Шаная печально скривила губы. Она никогда не видела отца в таком бешенстве. В считаные минуты он разгромил небольшую комнату своей дочери, не оставил целым ни одного предмета мебели.

Платяной шкаф, письменный стол, кровать и несколько стульев – все рассыпалось древесной трухой от гнева короля. Но даже не это испугало Шанаю. Харий, нисколько не стесняясь придворных, наверняка подслушивающих под дверью, кричал о том, что ее дочь целиком уродилась в мать. Мол, такая же продажная и гулящая. Даже под строгим надзором умудрилась завести шашни с заморским принцем.