Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

Разъяренная провалом своей затеи невеста решила пойти самым простым и легким путем, чтобы избавиться от опостылевшего жениха. Убить его – и дело с концом.

– Но произошло непредвиденное, – перебила я Фарлея, недовольная тем, что он вздумал воспользоваться моей гениальной догадкой и присвоить себе мои лавры. – Элизабет сняла кольцо раньше, чем оно подействовало. Она была зла на Аверила, очень зла, но не собиралась его убивать. Наверное, заклятье к тому моменту уже оглушило ее в достаточной мере. И настоящий преступник решил воспользоваться этим.

Вложил в ее руки нож, перепачканный сиропом, внушил мысль про убийство. И отправил восвояси, надеясь, что бдительные горожане поймают мечущуюся по улицам города девушку, якобы перемазанную кровью. Она бы призналась в убийстве – и все.

Произнеся это, я нахмурилась. Нет, все равно не вяжется. Во?первых, почему преступник использовал вишневый сироп? Конечно, он вряд ли подозревал, что кто-нибудь примется лизать лезвие, но все равно. Если бы Элизабет угодила в руки полицейских дознавателей, то первым же делом они бы проверили, в чем ее руки и нож.

Это не так трудно сделать, если владеешь магией. Намного логичнее было бы воспользоваться какой-нибудь кровью, не обязательно человеческой. Свиной, к примеру. Не думаю, что стандартная колдовская проверка обнаружила бы отличие.

«Да, но он не знал, что его задумка сорвется, – тут же возразила я сама себе. – Вот и пришлось импровизировать и придумывать на ходу. В городе тяжело найти живую свинью, что уж говорить про свиную кровь.

А вот сироп – куда более привычная и обычная вещь».

Так, с этим разобрались. Но почему преступник не завершил начатое и не убил Аверила? Нет тела – нет дела. Даже если бы дознаватели выяснили, что нож Элизабет в сиропе, то ее признание в убийстве все равно бы послужило достаточным поводом для обвинения. При условии обнаружения убитого жениха, естественно. А так какая-то комедия получилась. Вишневый сироп, оживший мертвец…

– Что-то не сходится, да? – с понимающей улыбкой спросил у меня Фарлей и посмотрел на Аверила.

Я тоже посмотрела на Аверила.

– После того как Элизабет кинула в меня кольцо, я почти ничего не помню, – смущенно проговорил он, должно быть, осознав, что мы ждем продолжения рассказа. – В голове сразу же все потемнело. Почему-то у меня такое чувство, будто я с кем-то дрался. И даже порезался. Вот!

После чего с гордостью ткнул в свою голую волосатую грудь.

Я пригляделась.