Уж замуж… второй раз?

Ну а на самом деле процесс переноса души из одного мира в другой – достаточно длительный и утомительный. К тому же и тебе, и Терезе нужно время, чтобы адаптироваться к новой реальности. Ее недельный приступ забытья здесь, твое тяжелейшее сотрясение мозга там послужат для окружающих убедительным оправданием для некоторых странностей, которые вдруг проявятся в ваших характерах. Частичную амнезию тоже никто не отменял. Поэтому никто не удивится, если ты или она не сразу узнаете родных и друзей и не вспомните их имена.

– А… – начала было я, желая задать еще какой-то вопрос.

– Достаточно, – мягко, но непреклонно оборвала меня Лия. – На этом все. В остальном разберешься по ходу дела. Девушка ты сообразительная, справишься. А мне надо уходить. Вот-вот очнется Тереза. Ей тоже потребуются объяснения.

– Но… – не унималась я.

Лия уже не слушала меня. Она встала и неспешно отправилась к двери.

– Удачи, – уже на пороге обронила она, не удостоив меня прощальным взглядом. – Не хочу пугать, но она тебе понадобится.

И вышла прочь.

Почти сразу я услышала ее громкий голос. Видимо, она обращалась к взволнованному Петеру, все это время караулившему в коридоре.

– Не беспокойтесь, барон Теоль, – проговорила Лия. – С вашей женой все в полном порядке. Кризис миновал. Теперь день ото дня ей будет становиться все лучше и лучше.

– Замечательно! – с нескрываемым облегчением воскликнул Петер.

– Только учтите, господин, – добавила Лия. – Болезнь была тяжелой. Ваша жена долгое время балансировала между жизнью и смертью.

Возможно, у нее появятся некоторые странности. Провалы в памяти, и всякое такое прочее. Не волнуйтесь. Со временем все придет в полную норму. Проявите понимание и терпение.

– Да-да, конечно же! – горячо заверил ее Петер.

После чего дверь распахнулась, и он сам ворвался в комнату. Правда, тут же остановился как вкопанный, уставившись на меня так, словно увидел привидение. На его щеках зарделся румянец.

Я немедленно заволновалась. Что он так глазеет? Как будто я голышом перед ним оказалась.

Да на мне такая длинная бесформенная хламида надета, что очертания фигуры-то толком не просматриваются.

– Ох, прости, Тереза! – Петер опомнился и тут же повернулся ко мне спиной. – Я должен был постучать. Не думал, что ты нашла в себе силы встать. Извини, что смутил тебя.

Я на всякий случай кинула взгляд в зеркало. Может, эта ночная рубаха как-нибудь предательски просвечивает? Да нет вроде бы. Все более чем в пределах нормы.