Уж замуж… второй раз?

Но почему тогда она служанка в его замке? А самое главное – почему он приставил ее ко мне, своей новой супруге? Неужели не понимает, что дочь, мягко говоря, будет от этого не в восторге? Мало какому подростку понравится прислуживать жене отца.

– Я не понимаю, – уже вслух проговорила я. – Если ты дочь барона, то почему трудишься в его замке? Почему он не отправил тебя учиться? И почему ты называешь отца «господином»?

Агнесса печально понурилась. Ее руки, покорно сложенные на переднике, мелко задрожали, как будто от сильного волнения.

– Господин встретил мою мать, когда ему было девятнадцать, а ей всего семнадцать, – негромко призналась она. – Она… она была крестьянкой. Обычной крестьянкой, нанятой в замок в качестве помощницы по хозяйству. Любовь между ними вспыхнула с первого взгляда. Когда Тея, моя мать, поняла, что носит под сердцем дитя, то сразу же во всем призналась. Она боялась, что господин отправит ее к знахарке. Многие травы способны решить подобные проблемы. Но господин поступил иначе.

Он женился на ней. Правда, тайком от родителей, поскольку прекрасно понимал, что они никогда не одобрят такого вопиющего мезальянса. Поэтому я не бастард. Я законнорожденный ребенок барона!

Последнюю фразу Агнесса чуть ли не прокричала мне в лицо, с вызовом вздернув подбородок.

Ишь какая экспрессия! Я даже попятилась невольно. А то мало ли, вдруг с кулаками кинется. Сдается, особой симпатии Агнесса ко мне все-таки не питает, несмотря на всю свою демонстративную вежливость и послушание.

Впрочем, оно и понятно.

Но девушка тут же утратила весь свой пыл и опять замерла, грустно уставившись себе под ноги.

– Но это не объясняет того, почему ты не называешь барона своим отцом, – въедливо заметила я. – Как-то это… странно.

– Господин так и не решился сообщить своим родителям о браке, – чуть слышно прошептала Агнесса. – Хотел сделать это после рождения ребенка. Надеялся, что вид младенца разжалобит сердце его отца, который всегда славился вспыльчивостью и жесткостью на грани жестокости.

Но мать умерла на третий день после родов от горячки. И господин… господин не стал тревожить своими откровениями отца, барона Гейба. Точнее сказать, целители строго запретили волновать старого барона. Он к тому времени слег и совсем не поднимался с постели. А еще через пару месяцев умер. Его жена, баронесса Гессанта, пережила его всего на полгода. Со временем господин признал меня своим ребенком, но о факте брака с моей матерью предпочел умолчать.